Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

От автора

Привет!
Меня зовут Антон, и, мерцая гранями, я пишу здесь о вещах и взаимосвязи этих вещей. Потому что, согласитесь, бесполезно разговаривать о вещах, не учитывая их взаимосвязи. И не мерцая при этом гранями.

В моём блоге можно почитать о различных любопытных штуках:

Tentacliade
NostalgicGamesTravel
MoviesPicsTheory

Collapse )

О религиозном и научном мышлении

Сейчас я неспешно дочитываю книжку Юваля Ноя Харари Sapiens: Краткая история человечества (намёки на этот факт вы могли заметить в моих недавних записях, где я периодически поминаю сапиенсов и когнитивную революцию). Это такой полезный и питательный научпоп в области истории и социальных наук, каковым сейчас стали Докинз и Марков – для биологии, Хокинг и Млодинов – для физики, а Кэмпбелл и Грейвз – для культурологии; то есть явление, актуальность которого переоценить сложно: популяризация науки видится мне страшно злободневной штукой в эпоху суверенного интернета и лечения пневмонии святой водой.

Однако, в сравнении с упомянутыми фамилиями чудесных людей, эта книга вызвала у меня ощущения неровные. Очевидно, что любой научпоп должен быть иногда простоват, местами излишне доступен, время от времени заигрывать с аудиторией анекдотами: он же нацелен на самого широкого читателя и должен как можно эффективнее продаваться. Во всём этом я не вижу ничего плохого, но штука в том, что Харари пишет порою ну СЛИШКОМ уж просто, каковое упрощенчество сказывается уже не на форме, но и на содержании: некоторый его анализ оказывается поверхностным, замечания – лишёнными необходимой глубины. При этом, однако, многие озвученные вещи представляются мне довольно свежими или, как минимум, точно сформулированными. Полноценной критике и тем моментам, что мне не понравились, я уделю внимание позже, когда доберусь до конца – сегодня же мне хочется зафиксировать пару симпатичных и убедительных формулировок Харари, чтобы потом не забыть. Эти умозаключения мне понравились, и для себя я принимаю их в качестве рабочей версии.



Collapse )

Текущее

Читатели Тентаклиады рвут мне сердце на части. Одна прекрасная девушка пишет рецензию, чуть ли не превышающую сам роман по объёму, и отмечает те моменты, которые я как раз очень хотел бы видеть отмеченными! Я так старательно вынашивал структуру в соответствии с когда-то сформулированными принципами, раскладывал по углам хлебные крошки и путеводные камешки – и так боялся, что всё это пройдёт мимо, рассыпется в прах неузнанным и напрасным. Стало быть, не рассыпалось. И я говорю, спасибо, сэй, долгих дней и приятных ночей.


Тихоокеанские полосатые осьминоги пытаются удержать хрупкие структуры спирального нарратива. Photo by © Roy L. Caldwell

А потом прибегает другая прекрасная девушка, нежная и с золотыми косами. Она плачет навзрыд, она говорит, зачем, зачем эта жуткая сцена осьминожьего секса, зачем это чудовищное окно в ПорнХаб посреди сияющего чудесами облачного замка, не прощу тебя, говорит она мне, никогда не прощу. А у меня в организме нордической стойкости – ноль. Я, как мой герой, беспозвоночный и сердобольный. Мне хочется упасть на колени и разбиться о кафель, чтобы зритель мой не страдал.

Collapse )

О парадоксе всемогущества

В школьные годы чудесные одним из принципиальных развлечений для нас, интеллектуально скучающих отроков, были Дебаты: игра со строгими правилами, в которой команды по три человека рвут друг друга на вербальные лоскуты в риторическом Мортал Комбате. Тема диспута всегда имеет форму утверждения, например, «человек имеет право на эвтаназию» или «все кошки – инопланетяте». Одна команда защищает это утверждение, другая опровергает. В следующий раз они могут поменяться ролями, поэтому в Дебатах очень важно знать все «за» и «против», а также ни в коем случае не гнушаться ввернуть какой-нибудь запрещённый приём. Особенной популярностью пользовался так называемый парадокс всемогущества, который вворачивался, как сейчас помню, не только в спорах теософских, но и где только не. Ещё тогда, во времена праздного отрочества, я придумал элегантный способ разрешения этого парадокса. И поскольку недавно столкнулся с тем, что ораторы диванов и кресел до сих пор прибегают к этой незатейливой уловке, я сейчас расскажу вам, каков правильный ответ.

Collapse )

Про ЗВ и христологичность

Дальнейший текст содержит солидные спойлеры практически ко всем фильмам о Звёздных Войнах.

Дмитрий Быков часто говорит о христологических фигурах в литературе и кино, причисляя к таковым и Гамлета, и Остапа Бендера, и Гарри Поттера. Но вот привести пример женского христологического образа затрудняется. А я подумал, вдогонку к соображениям о Рогалике-1, что Джин Эрсо легко могла бы стать такой героиней, если бы не.



Collapse )

Про Мишу

К шести с половиной годам Мишлен вошёл в состояние демиурга. Он снял несколько фильмов и создал мультимедийную вселенную о городе Мишуполисе (который вот уже несколько месяцев как раскинулся в Мишиной комнате в неразборном виде). Он ухватил за рога текстовый редактор, приручил функцию проверки орфографии и породил эпическую повесть Про кота и про то, как появился он, а также короткий рассказ маме на День Девочек. Мама купила на рынке дыню и полетела в ней в космос.

Иногда по вечерам мы играем в «Корону Дракона», собираем электроцепи и, в походе за яблоками единственного достойного сорта, разглядываем среди облаков Пояс Ориона. Миша знает, что Плутон – транснептуновый, а Джуди Хопс – антропоморфная.

Однажды он спросил:
– Мама, а что такое «зомби»?
– Это воскрешённый неживой человек.
– Как Христос что ли?
Предвидя такой поворот, бабушка и дедушка подарили Мише огромную Библию с иллюстрациями Гюстава Доре. Колоссальную, массой в полвнука. Надёжное оружие. В этом году Мише в школу, в случае чего на уроках обязательного православия он сможет отбиться от преподавателей. Структуру Ветхого Завета освоил стремительно.

Самые любимые книги – те, что в нескольких частях, разбитых на главы и эпизоды, с прологом и эпилогом. Как-то раз он поинтересовался: «А что вам больше нравится в моих повестях? Названия или сам текст?»

По будням сын выпускает газету размахом в А4. Когда он узнал, что дед уже неделю на диете, воскликнул: «Ты же превратишься в ребёнка!»

Засыпать – самое грустное время дня. Выключив лампу, Миша скорбит с интонациями Бродского. Параллельно в голову приходит прорва идей, чтобы не спать. Например:
– Папа, у меня для тебя странные новости! Одна нога короче другой!
Или:
– Мама, я хочу пить! Я чувствую, как моё тело высыхает!
Или просто страшным шёпотом:
– Пап… Па-а-а-ап! Айм хангри!

Надо бы и мне перекусить. А то превращусь в ребёнка.

Вербальные раздражители

Прошлым вечером посмотрели Cloverfield. И даже (хоть сонливость после трудовой недели перешла в сокрушительное наступление) до самого конца - благо, кино не длинное. Однако, пофыркать я сейчас хочу не столько о самом фильме, сколько о неприятной тенденции в написании реплик и диалогов, которой, увы, Кловерфельд наш столь же не избежал.

Кино вполне себе неплохое, и даже занимательное, на свежую голову. И пусть ощущения псевдореализма, на который картина, как я понимаю, претендует, здесь нет и впомине (слишком уж вымытые-вылизанные актёры, слишком уж читаемая сценарная композиция и предсказуемость вау-эпизодов), зато здесь есть красивые, захватывающие дух перспективы ночного города с разрушенных высотных квартир под открытым небом, неожиданные кадры, ну и общая бодрость с незатянутостью. Местами действительно похоже на интересный сон - а это дорогого стоит.

Но вот что плохо. Даже ужасно. Когда кто-то из героев, или персонажей второго плана, или просто голос в новостийной ленте принимается описывать происходящее - наступает дремучая бездарность. Например, когда в кадре появляется гигантский монстр, как правило, все кричат: "О мой бог, что это! Вы это видели? Это же нечто такое, и что бы это ни было, это оно!"
Поймите меня правильно, я даже могу найти рациональное объяснение такому словесному мракобесию. Авторы диалогов таким образом пытаются сохранить интригу и создать ощущение "цепенящего, необъяснимого, неописуемого ужаса". Но это же полный бред! Так не бывает! Убивайте меня, пытайте, но я ни за что не поверю, что испуганный до ужаса современный молодой человек, при виде гигантского, обладающего вполне характерным набором черт чудовища, станет изъясняться столь косноязычно! Например, в эпизоде, где на национальных гвардейцев сыплются с неба гигантские жуки, взволнованно-дамский голос радиоэфира фальшиво щебечет: "О мой бог, эти куски падают прямо на них! Что это! О мой бог, что это! Оно падает прямо с неба, что бы это ни было! Оно убивает их! Что это, о мой бог!"
Что бы это ни было? ЧТО БЫ ЭТО НИ БЫЛО?!! Чёрт возьми, это - гигантские жуки! Любому идиоту понятно, что это гигантские жуки! Это не "нечто", не "оно", не "это" и уж тем более не "что бы это ни было", блин! Это гигантские долбанные жуки! Что тут может быть сложного?! Как бы ни был шокирован наблюдатель, если он видит перед собой Годзиллу, он никогда не скажет "что это, что бы это ни было, во имя Господа!" Он скажет, "дракон", "динозавр", "чёртов ящер", ну просто выругается матом, на худой конец! Но он не будет нести эту пластиковую ахинею! Когда человек напуган, он всегда вспоминает свои собственные ассоциации - из детских ли кошмаров, из недавно ли пережитых острых моментов - но, так или иначе, это всегда будет выстраданная, яркая, выразительная метафора. А не, блин, туманная, никому не нужная абстракция!

И да, из всего этого вербального картона торчат длинные уши Джей Джей Абрамса. В своём бараньем Лосте, он точно так же пытался нагнетать атмосферу. На все попытки героев выяснить, а что же, собственно, здесь происходит, ответ всегда был либо таким: "Помолчите, ибо вы ещё не знаете всей правды! Правда настолько страшна, что вы можете обкакаться, если узнаете даже часть её!" Либо таким: "Ещё не пришло время тебе узнать о моём прошлом; когда-нибудь я тебе всё расскажу, но не сейчас!" Друзья, если это и способ нагнетения саспенса, то самый пошлый и бездарный из всех возможных.

Ляля при просмотре Кловерфельда на моё фырканье справедливо заметила, что передачи в жанре "911 - служба спасения" построены на таких же диалоговых принципах; то есть, "реальные" люди в этих передачах, переживая "реальные" шоковые ситуации, говорят так же. Например:
Спасатель 1: Когда Кевин побледнел, я подумал: "О мой бог, только бы это не убило его!"
Сьюзи: "Даже не знаю, что это было! О мой бог, я была так напугана! Я просто не понимала, что происходит!"
Кевин: Оно падало прямо на меня, и я думал: "О мой бог, что это!"
По-моему, подобные диалоги лишний раз демонстрируют картонность таких передач, и опять же бездарность их авторов, в попытке нагнать страху. Думаю, что настоящие свидетели трагедий говорят много чего, но всё это отрезается при монтаже, чтобы не нарушать казуальной схемы саспенса, и оставляется только леденящее (а скорее тошнотворное): "О мой бог, это приближается, что бы это ни было!"

Ситуация с русским прокатом усугубляется ещё и калечным переводом слова "It", которое в английском звучит и слушается совершенно гладко (как мы знаем, все являения в английском языке среднего рода, кроме кораблей и самолётов, которые женщины). Наши доблестные переводчики, воплощая собой известный принцип "Ветер в харю - я фигарю", смело и дерзко вставляют сплошь и рядом даже не "Оно", а "Это"! В итоге получается сущий инфернальный ад. "Вы видели это?! Это просто огромно и, кажется, это собирается прикончить нас! Что бы это ни было!" В русском языке есть великое, прекрасное множество существительных для обозначения жутких созданий. Тварь - она! Громадина - она! Монстр - он! Хорошо, существо и чудовище - среднего рода! Но никто, никогда не будет говорить, приготовившись наложить в штаны со страха за свою жизнь: "Это приближается!" Ну неужели так сложно чуть-чуть старательнее отнестись к своему ремеслу?

Святые серпантины

Когда мы забирались на верхушку которской стены, казалось, что вот они – горы, вот они – мы, тех гор покорители! Но это были цветочки. Нам ещё только предстояло познать настоящую высоту, хотя правильнее будет сказать, высоте предстояло познать нас. Знаете, как содомляне сказали Лоту: «Выведи их к нам, мы познаем их».
Да и вообще, наше следующее направление окутано религиозно-мистическим флёром. Ибо Острог – это монастырь, вырезанный в скале на высоте 900 м над морем. Моря там вокруг, собственно, и нет, но от этого не легче. Я действительно боюсь высоты. То есть вот на каком-то глубинном уровне. Я прекрасно понимаю, стоя на краю и взирая в пропасть, что мне ничего не угрожает, я не упаду и вообще всё в порядке. Умом. Но почему-то в коленках образуется слабость и хочется припасть к земле лягушкой, так чтобы никто не отодрал. В последние дни нашего пребывания в Черногории я получил массу возможностей сразиться с этим своим инфантильным свойством.



Collapse )

___________________
Ещё по Черногории:
Будва http://kenichi-kitsune.livejournal.com/30921.html
Старый город Бар http://kenichi-kitsune.livejournal.com/31204.html
Скадарское озеро http://kenichi-kitsune.livejournal.com/31483.html
Хорватия: Дубровник, Локрум http://kenichi-kitsune.livejournal.com/31739.html
Котор http://kenichi-kitsune.livejournal.com/31812.html
Ловчен http://kenichi-kitsune.livejournal.com/32292.html
Каньоны Морачи и Тары, Биоградское озеро, Дурмитор http://kenichi-kitsune.livejournal.com/33246.html

Возвращаясь к родным баранам

Есть такой поэт Орлуша.
Дядька богат на симпатичные метафоры, и зачастую даже совсем без мата.
Вот это мне очень понравилось - опять же затронута животрепещущая тема православия.

Они идут под звон колоколов,
Подаренных тамбовскою братвою,
Они поют, еще не слышно слов,
Так псы цепные темной ночью воют.

Иваны, вдруг познавшие родство,
Несут хоругви на железных пиках,
И дикое тупое естество
Начертано на их славянских ликах.

Когда своей трехпалою рукой
Борис крестился, Мы еще шутили:
Какой он милый, пьяненький какой,
И дом ему епатьевский простили.

Когда Лужков в обители пловцов
Решил пятишеломный храм отгрохать,
Ведь помнят, помнят дедов и отцов , -
Мы продолжали умиленно охать.

Когда с экрана, робок и кортав,
Учил нас вере Ванька Охлобыстин,
Не спорили мы с пеною у рта
Ни об одной нам из понятных истин.

А жизнь летит, как песенка Алсу,
Все вроде так, как мы с тобой хотели.
Шинкует на Поклонной колбасу
Змеиную Георгий Церетели.

Но почему сомнение в лице,
А вера и надежда льдинкой тают?
Не потому что РАО РПЦ
На божий свет тарифы повышает?

Чубайс зажег на Пасху фонари,
Кулич ашанский катится в корзинах,
И по Рублевке в храм летят шныри
С мигалками на черных лимузинах.

Они, забыв про божий фейс-контроль,
На исповеди лгут, как женам дома.
Для них Христос Воскресе - как пароль,
Которым можно обмануть Харона.

Эдем в Барвихе, ангелы в размер,
И с Павлом Петр в погонах на воротах,
И дерево познанья, крупномер,
Цветет в саду для сына идиота.

Крестясь от кошелька до кобуры,
Безмозглый лоб, соединяя с пузом,
Они поют про лучшие миры,
Свой вечный гимн Советского Союза.

Они стоят на службе в полный рост,
Их главный, даже говорят, крестился.
И ясно всем, что номер 1 пост,
Из Мавзолея в храм переместился.

Они стоят, как клоны Самого,
Герои недокраденой России
И жадно ловят каждый вздох его
Собой провозглашенного мессии.

Просфорку дай, кагорчику налей,
Неплохо помолились: так, конкретно.
Лимоновские дети мне милей,
Чем крестный ход под путинским портретом.

Они готовы, лишь приказа ждут,
В глазах ни мысли нет, ни сожаленья.
Прислушайся: они уже идут,
К тебе идут без веры и сомненья.

Локрум

Самый мистический и самый красивый остров хорватского побережья.

Когда-то давно здесь ютился бенедиктинский монастырь - с экзотическими садами и павлинами. В девятнадцатом столетии на остров пришёл Наполеон, понастроил на самой верхушке моднявых фортификаций под названием "Рояль" и, по старой своей привычке, выгнал всех монахов с острова.
Мол, неча вам тут делать, сказал.
А Наполеон был парень суровый и слов на вертер не бросал.
К сожалению для него, бенедиктинцы тоже слов на ветер не бросали - и не столько потому, что были суровыми парнями, сколько из-за физического отсутствия языков, каковые себе вырывали.
И потому, быстренько смекнув, что их просто вот так, на ровном месте, лишают безмятежной жизни в райских кущах - взяли в руки по свечке и поздней ночью по цепочке обошли весь остров по периметру, проклиная каждый его камешек.
Collapse )