Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

От автора

Привет!
Меня зовут Антон, и, мерцая гранями, я пишу здесь о вещах и взаимосвязи этих вещей. Потому что, согласитесь, бесполезно разговаривать о вещах, не учитывая их взаимосвязи. И не мерцая при этом гранями.

В моём блоге можно почитать о различных любопытных штуках:

Tentacliade
NostalgicGamesTravel
MoviesPicsTheory

Collapse )

История Генри Дарджера: эскапизм и преданность воображению

В первой половине ХХ века в Чикаго жил незаметный человек по имени Генри Дарджер. У него случилось плохое детство, мать скончалась от родильной горячки, отца-инвалида забрали в дом престарелых, а его самого вскоре поместили в Иллинойсскую лечебницу для слабоумных детей с диагнозом: "Little Henry's heart is not in the right place" - под которым, конечно же, подразумевалась мастурбация. Сам же Генри главным своим недугом считал умение разоблачать враньё взрослых, из-за чего подвергался жестоким наказаниям и принудительным работам в лечебнице. Несколько раз Генри пытался бежать из психушки и в 1908-м, наконец, преуспел. В шестнадцать лет он вернулся в Чикаго, и крёстная помогла ему устроиться сторожем в католическую больницу, где он проработал до конца своих дней. За исключением недолгого армейского срока во время Первой мировой, вся его жизнь протекала рутинно и монотонно: каждый день он посещал службы, собирал на улицах какой-то причудливый мусор и был крайне нелюдим. Единственным его другом был Уилльям Шлодер, вдвоём с которым они планировали организовать Общество защиты детей, через которое можно было бы находить любящие семьи для сирот.



Но этого не случилось. Генри Дарджер умер в 1973-м, и вот тут-то начинается самое интересное. Вскоре после смерти Генри соседи обнаружили в его комнате на втором этаже сочинение в 15 145 страниц (sic!), названное The Story of the Vivian Girls, in What is Known as the Realms of the Unreal, of the Glandeco-Angelinian War Storm Caused by the Child Slave Rebellion, и несколько сотен гигантских (некоторые под девять метров длиной), акварельных иллюстраций в смешанной технике (Генри использовал здесь вырезки из газет и журналов, всяческие трафареты и прочее) к этому произведению. А также сиквел к «Истории сестёр Вивиан»Crazy House: Further Adventures in Chicago, состоящий из 10 000 рукописных страниц, а кроме того – The History of My Life, двухсотстраничную автобиографию ранних лет жизни Генри, постепенно превращающуюся в 4 672 страницы фантастического повествования о чудовищном урагане Sweetie Pie.



Эти тексты нигде не изданы, не переведены ни на один язык и принадлежат семье бывших домовладельцев Дарджера – Нейтану и Кёко Лернерам (после смерти Нейтана Кёко осталась единственным правообладателем), и выставляются в «Американском музее народного искусства», где также открыт «Центр исследований творчества Дарджера». О них и поговорим сейчас.

Collapse )

The Last of Us Part II: комментарии к пройденному

Всё, что происходит с игрой последние месяцы в информационном пространстве, хорошо иллюстрирует удивительный факт: насколько быстро и мощно выросли игры как экзистенциальное искусство, и насколько ещё в колыбели разума пребывает сообщество игроков, насколько страшатся ещё люди серьёзного эмоционального опыта. В этой связи я постараюсь объяснить, что за глубины увидел здесь сам, и почему в этот раз гневная реакция публики на игру свидетельствует об исключительной незаурядности последней, а не наоборот, как в похожих ситуациях недавнего времени. Говорить мы будем, разумеется, в основном о сюжете и драматургии, поэтому как всегда: остерегаемся спойлеров, читаем на свой страх и риск, но лучше всего – проходим, если ещё не, The Last of Us Part II (хотя, друзья, лето истекло и внеклассное чтение должно быть освоено!) и возвращаемся для обсуждения.

Сила повествования второго Ластоваза в его – повествования – революционности. До этого никто никогда ТАК игры не писал – и во многом именно поэтому столько неприятия и возмущения в нестройных рядах играющих. Думаю, Нил сам не понял до конца, насколько могучую историю породил.



Collapse )

Nostalgic Tearjerker STARPEARL

Вашему вниманию и удобству – централизованный и упорядоченный список всех выпусков Проекта СтарПёрл. Пока небольшой, но, несомненно, расширяемый и дополняемый. Расширяемый и дополняемый с преступной неспешностью (проект стартовал в декабре 2013-го), но я стараюсь. Вверх до самых высот, если вы понимаете, о чём я. Теперь, кликнув на алого робозверя в заглавной записи, можно попасть сюда, в могуче ревущий поток ностальгии.

Здесь я рассказываю об эпохе моего хрустально-солнечного детства: в деталях, моментах, атрибутах и воспоминаниях. Что было, как было, зачем и почему мне это всё так дорого. Проект СтарПёрл захватит вторую половину 80-х годов и первую половину 90-х, никаких, конечно же, не лихих, а самых что ни на есть прекрасных, трогательных и удивительных. Разумеется, сейчас подобных ностальгических сентиментов в сети куры не клюют, поэтому я постараюсь сосредоточиться не столько на широких, народных символах эпохи, сколько на моих собственных. Заодно будет интересно узнать, насколько моё детство похоже на ваше и насколько старпёрл во мне похож на старпёрлов в вас.



Collapse )

Unravel: целительная сила шерстяной нитки

Старость обесцвечивает воспоминания. Дни прошлого меркнут, размываются строчки в дневнике, и уже не разобрать, что было когда-то. Бабуля поправляет фотографии на стене и уходит по ступенькам наверх, кутаясь в шаль. Из корзинки падает клубок алой шерсти и обращается нескладным ушастым Ярни. Смотанный из ниток, человечек робко оценивает интерьер: полосатые салфетки, чайную чашку и сахарницу, вышитые диванные подушки, крашенные зелёным доски стола – во всём шепчет тихий, укромный скандинавский уют. Но рамка на столе пуста; в альбоме для фотографий – лишь блеклые пятна. Ярни должен вернуть слова и картины из омута памяти. Мягкий и уязвимый, он пройдёт через минувшее, разматывая за собой красную шерстяную нить – ту самую красную нить, которую всегда имеют в виду, когда говорят о красной нити. Самые важные события жизни должны вернуться, а за окном – снова распуститься весна.



Collapse )

О недиалектичности добра и зла

Две прошедших недели я собирал в Средиземном прибое чёрные и белые камушки, и пришла в голову мысль, что цепочки ассоциаций - штука коварная. Мысль эта пока весьма эмбриональна, её нужно ещё некоторое время подумать, но суть, как сказал классик, такова.

Диалектическая концепция о единстве противоположностей учит нас ловко вычленять взаимосвязанные полярные пары, где в большом Ян всегда присутствует малое Инь - и наоборот, и все они друг без друга существовать не могут. Активное и пассивное, свет и тьма, солнце и луна, мужчина и женщина, горячее и холодное. Вот это всё. А мы, с авраамическо-христианской простотою, смело продолжаем эту квазилогику: добро и зло, жизнь и смерть. И вот тут-то происходит важнейшая подмена понятий, которая существует в веках и, похоже, укоренилась на уровне мировосприятия.



Collapse )

___________________
Прочее теоретизирование:
О разнице металитетов http://kenichi-kitsune.livejournal.com/89284.html
О мифологическом симулякре http://kenichi-kitsune.livejournal.com/83233.html
Зона комфорта - трамплин для рывка. Зона надрыва - нет http://kenichi-kitsune.livejournal.com/71267.html
О сильных правителях http://kenichi-kitsune.livejournal.com/70512.html
О технике вранья http://kenichi-kitsune.livejournal.com/69209.html
О любви http://kenichi-kitsune.livejournal.com/62961.html
О сексуальности http://kenichi-kitsune.livejournal.com/36780.html

Трогательно-туалетное

Сын Мишлен иногда умышленно забывает смыть за собой. Наверное, играют отцовские гены аристократической брезгливости. Помню, когда меня первый раз заставили самого вынести за собой горшок, это была трагедия. Я ревел, задыхаясь от слёз, и повторял: "Как я унизился! О, как я унизился!" Ребёнок к театральным эффектам не склонен и давно выносит горшок в спокойствии духа; однако периодически старается хитростью и красноречием ускользнуть от этой обязанности.

То же теперь и со смывом. Ой, говорит, я забыл. Начинаю проводить Мишлену сложную и убедительную, как мне кажется на первый взгляд, аналогию:
- Вот собачки, - говорю, - Сами за собой лапкою всё зарывают!
На что сын делает мне презрительную мину и отвечает:
- Да видел я! Всё время какашки на улице валяются!

Прагматичный, как Гермес, не подкопаешься.

Трагедия советского мушкетёра

В один из дней моего хрустально-солнечного детства мама создала мне костюм мушкетёра. В школу, для новогоднего шабаша. Шабаши в начальных классах Сто Восьмидесятой Школы были такие, что Гоморра отдыхает. Вы скоро поймёте, почему. Костюм же мой поразителен был настолько, что даже сейчас наверняка бы заставил ведущих мировых косплееров вспучиваться завистливой зеленью. Он был проработан до мелочей, начиная от камзола, рукава которого лишь изредка плескали из-под лазурного мушкетёрского плаща и томили восхищённого наблюдателя, и заканчивая мерцающими золотом и серебром крестами на том самом плаще. Атмосферно костюм представлял собою смесь графа де Ла Фер и шевалье д'Эрбле – моих любимых мушкетёров – по злободневной версии Юнгвальда-Хилькевича: на мне был сдержанный в кружеве, мужественно-элегантный воротничок Атоса и кокетливо-романтическая (мамина) шляпа Арамиса. Я был прекрасен. Моё эстетическое величие сознавали не только опьянённые родительским восторгом родственники, но и совершенно инопланетные, казалось бы, существа в лице школьных деда Мороза и Снегурочки.

Последнее и послужило толчком к катастрофе. Я, разумеется, был признан одним из лучших карнавальных персонажей в своей весовой, гендерной и социальной категориях и был высочайшим повелением перестроечных аниматоров взят на сцену Актового Зала живьём. Избранным, вроде меня, достойнейшим среди равных, необходимо было на сцене защитить свой костюм. Я знал об этом заранее и, в общем-то, был готов. У меня в арсенале имелось несколько стихотворений наизусть, я умел ловко фехтовать игрушечной шпагой и при желании мог бы даже спеть арию Боярского о потёртом седле и счастливом клинке. Передо мной на сцену всходили какие-то зайцы и принцессы, из самой младшей лиги. Снегурочка с микрофоном, назначавшая испытание неоперившимся косплеерам, вынесла вердикт: девочки должны были станцевать танец снежинок, а мальчики-зайчики... матросский танец. Такой приговор сразу показался мне сомнительным, но я подумал, ладно, зайцы прыгают, матросы тоже, почему бы и нет. Однако ладошки-то суеверно вспотели.

И вот, на сцену поднимаюсь я, блистательный мушкетёр короля, единственный в своём роде, неповторимый в череде зайчиков и принцесс. Ко мне склонилась Снегурочка и поинтересовалась, как звать. Затем выпрямилась, обернулась к залу и, неумолимая и единогласная, как Совет Федерации, заявила: "А сейчас Антон станцует нам... матросский танец!"

Матросский танец! Наверное, в тот момент мой небесно-голубой мушкетёрский плащ от стыда сделался алым, как у гвардейцев Ришельё. Я – рыцарь, мечтатель и отпрыск интеллигентной семьи – весь пунцовый упёр руки в бока и принялся выделывать унизительнейшие кренделя вприсядку. Вот как тут не стать антисоветчиком! Матросский танец, твою мать! Тёмная сторона силы ширилась в моей душе не столько оттого, что мушкетёру пришлось танцевать матросский танец, сколько потому, что мушкетёру пришлось танцевать то же самое, что и всем остальным! И да – матросский танец! Эта особа с кокошником в форме обрезанного кристалла воды на голове даже не потрудилась придумать каждому участнику чиби-дефиле хоть что-то оригинальное! Нет! Все девочки танцуют танец снежинок, а мальчики - матросский танец. Соборность, знаете ли.

С другой стороны, это закаляет волю. Теперь меня очень трудно зацепить издёвкой. Теперь любому желторотому троллю можно вальяжно, со светящейся в глазах мудростью прожитых лет, сказать: "Детка. О чём ты. Куда ты. Я танцевал в костюме мушкетёра матросский танец. Ты бы на моём месте издох".

Подводные камни фабулы

По завершении просмотра второй серии "Хоббита" мне удалось сформулировать основные претензии к картине, и львиная их доля коснулась фабулы. Причём недоволен я остался как раз теми сценарными спотыканиями, какие и сам постоянно испытываю, продумывая в деталях канву своей книжки. В первую очередь, такие спотыкания возникают в тот момент, когда без ответа остаются вопросы: "Как он(а) это сделал(а)?", "Зачем он(а) это сделал(а)?" и "Он(а) что, дура(к)?"

В фильме такие безответные вопросы выстреливают в пустоту, когда нам показывают сумбурную логистику Гэндальфа. Куда он? Зачем он? Почему он? А теперь? Нет ответа. Поскольку сам грешен и знаю, какой это интеллектуальный надрыв - выстроить грамотную фабулу без косяков, я всегда готов закрыть глаза на некоторые неувязки, но только в том случае, если мне доходчиво объяснят, как такая алогичная невозможность могла произойти.

Даже в трогательном и дорогом моему сердцу Dark Knight Rises самый главный безответный вопрос: "А как, собственно, Брюс Уэйн вернулся в Готэм из страны-похожей-на-Афганистан без паспорта, без денег и прочих средств выживания?" - имеет возможные трактовки. Причём, как юморно рубящие с плеча ("Потому что я Бэтмен!"), так и более изощрённые ("Небесный крюк" южнокорейских контрабандистов из предыдущего фильма). В случае же с Гэндальфом, без зазрения совести и безо всякой на то причины шлындающим, как Лара Крофт, то по ангмарским гробницам, то по дол-гулдурским подвалам, мне вполне хватило бы со стороны сценаристов указания на мотивацию. Объяснения веских (ключевое слово - веских!) причин, по которым сэр Йен Маккеллен бросил бы друзей перед наркотическими паучьими дебрями (каковых, кстати, не было в первоисточнике, потому и причины должны быть серьёзнее).

Поэтому сейчас, когда я в пылу рождественских каникул вернулся, наконец, к третьей главе Тентаклиады, я изо всех сил стараюсь уделить достаточно внимания таким, казалось бы, мелочам, как мотивация и техническая подоплёка тех или иных событий. Для этого оставлю здесь довольно подробное объяснение того, почему морским тварям не живётся в пресной воде, и скрытые между строк намёки на то, как морской твари в пресном водоёме таки выжить, если у неё имеется склонность к аналитическому мышлению и зачаточные навыки ниндзюцу.

Collapse )