Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

От автора

Привет!
Меня зовут Антон, и, мерцая гранями, я пишу здесь о вещах и взаимосвязи этих вещей. Потому что, согласитесь, бесполезно разговаривать о вещах, не учитывая их взаимосвязи. И не мерцая при этом гранями.

В моём блоге можно почитать о различных любопытных штуках:

Tentacliade
NostalgicGamesTravel
MoviesPicsTheory

Collapse )

Фэнтези как искусство. Ver. 2021. Начало

Друзья, каждый год, кроме прошлого, я читаю традиционную лекцию первому курсу филологов ВШЭ про фэнтези как жанр. Сегодня получилось особенно живо и огненно, совершенно чудесные ребята, отзывчивые, мыслящие, начитанные, насмотренные. Перед занятием нарисовали на доске Бэтмена, Жокера (sic!), Харли, Венома и логотип Амбреллы. Моя вера в молодое поколение (не то что бы эта вера как-то сильно во мне колебалась) восстановлена окончательно.

Куски лекции мои старейшие и постояннейшие читатели могли наблюдать раньше на страницах этого блога; я решил собрать всё в двухчастный лонгрид с небольшими, наросшими за годы, уточнениями, чтобы вы могли полноценно прильнуть к теме (и не умереть со скуки). Сегодня первая часть! Букв будет очень много, но, уверен, вы справитесь!



Collapse )

История Генри Дарджера: эскапизм и преданность воображению

В первой половине ХХ века в Чикаго жил незаметный человек по имени Генри Дарджер. У него случилось плохое детство, мать скончалась от родильной горячки, отца-инвалида забрали в дом престарелых, а его самого вскоре поместили в Иллинойсскую лечебницу для слабоумных детей с диагнозом: "Little Henry's heart is not in the right place" - под которым, конечно же, подразумевалась мастурбация. Сам же Генри главным своим недугом считал умение разоблачать враньё взрослых, из-за чего подвергался жестоким наказаниям и принудительным работам в лечебнице. Несколько раз Генри пытался бежать из психушки и в 1908-м, наконец, преуспел. В шестнадцать лет он вернулся в Чикаго, и крёстная помогла ему устроиться сторожем в католическую больницу, где он проработал до конца своих дней. За исключением недолгого армейского срока во время Первой мировой, вся его жизнь протекала рутинно и монотонно: каждый день он посещал службы, собирал на улицах какой-то причудливый мусор и был крайне нелюдим. Единственным его другом был Уилльям Шлодер, вдвоём с которым они планировали организовать Общество защиты детей, через которое можно было бы находить любящие семьи для сирот.



Но этого не случилось. Генри Дарджер умер в 1973-м, и вот тут-то начинается самое интересное. Вскоре после смерти Генри соседи обнаружили в его комнате на втором этаже сочинение в 15 145 страниц (sic!), названное The Story of the Vivian Girls, in What is Known as the Realms of the Unreal, of the Glandeco-Angelinian War Storm Caused by the Child Slave Rebellion, и несколько сотен гигантских (некоторые под девять метров длиной), акварельных иллюстраций в смешанной технике (Генри использовал здесь вырезки из газет и журналов, всяческие трафареты и прочее) к этому произведению. А также сиквел к «Истории сестёр Вивиан»Crazy House: Further Adventures in Chicago, состоящий из 10 000 рукописных страниц, а кроме того – The History of My Life, двухсотстраничную автобиографию ранних лет жизни Генри, постепенно превращающуюся в 4 672 страницы фантастического повествования о чудовищном урагане Sweetie Pie.



Эти тексты нигде не изданы, не переведены ни на один язык и принадлежат семье бывших домовладельцев Дарджера – Нейтану и Кёко Лернерам (после смерти Нейтана Кёко осталась единственным правообладателем), и выставляются в «Американском музее народного искусства», где также открыт «Центр исследований творчества Дарджера». О них и поговорим сейчас.

Collapse )

Околопятничные финалочные дудлы

В ушедшем от нас, наконец, году имела место одна очень добрая и хорошая дата; ею вряд ли можно оттенить все прошлогодние печали и неурядицы, но мне хотелось бы вам напомнить о ней, просто потому что сегодня Новый год. Седьмого июля 2020-го исполнилось двадцать лет игре, которая во многом сформировала мои эстетические императивы и до сих пор постоянно обретает когнитивный резонанс в моей жизни: в семье, в путешествиях, в работе, во взглядах на жизнь и искусство, и так далее, и тому подобное.

Это Final Fantasy IX.

Поскольку в июле 2000-го случился релиз японской версии, а до Запада игра дошла только четырнадцатого ноября, я очень хотел постараться и в качестве чествования юбиляра набросать всех восьмерых протагонистов игры в этот временной промежуток. Ничего, разумеется, не получилось, в силу причин, но задумку я всё же хочу довести до конца (теперь уж неспешно, глядишь, до тридцатой годовщины осилю!). Поэтому сегодня просто покажу первых двух, попавших под карандаш.



Collapse )

The Last of Us Part II: комментарии к пройденному

Всё, что происходит с игрой последние месяцы в информационном пространстве, хорошо иллюстрирует удивительный факт: насколько быстро и мощно выросли игры как экзистенциальное искусство, и насколько ещё в колыбели разума пребывает сообщество игроков, насколько страшатся ещё люди серьёзного эмоционального опыта. В этой связи я постараюсь объяснить, что за глубины увидел здесь сам, и почему в этот раз гневная реакция публики на игру свидетельствует об исключительной незаурядности последней, а не наоборот, как в похожих ситуациях недавнего времени. Говорить мы будем, разумеется, в основном о сюжете и драматургии, поэтому как всегда: остерегаемся спойлеров, читаем на свой страх и риск, но лучше всего – проходим, если ещё не, The Last of Us Part II (хотя, друзья, лето истекло и внеклассное чтение должно быть освоено!) и возвращаемся для обсуждения.

Сила повествования второго Ластоваза в его – повествования – революционности. До этого никто никогда ТАК игры не писал – и во многом именно поэтому столько неприятия и возмущения в нестройных рядах играющих. Думаю, Нил сам не понял до конца, насколько могучую историю породил.



Collapse )

Пятничные эпиотические: Парлетто полуночный

Что ж, друзья, сегодня заканчивается мой сорокапятидневный игродельческий марафон, однако, в лучших традициях говорящих голов вершащих судьбы, я склонен продлить его на неопределённое время! Во-первых, потому что игра сама себя не сделает, а во-вторых, потому что уж больно втянулся. Эта ваша самоизоляция, конечно, вещь ценности спорной, однако в данном разрезе сослужила мне прекрасную службу.

Сегодня торжественно взираем на полуночный Парлетто в его альфафинальном (практическизавершённом) виде! Как говорится, behold!


Кликабельно

Collapse )

Про это

Самое любопытное, что демонстрирует нынешняя пандемия, – как же, оказывается, скучно было людям до коронавируса. Внезапно выяснилось (нет, не внезапно, я всегда подозревал и ворчал по-стариковски), что человечество совершенно не умеет себя развлечь во времена благоденствия. Казалось бы, все дороги открыты, можно столько всего сделать, узнать, создать, увидеть – и вроде бы даже всем этим люди занимаются, но как-то праздно, без огонька, «ботфортой качая, дырки в скатерти изучая». Мировых войн и глобальных катастроф не было так давно, что человечество заскучало от безделья души. А тут – пандемия! Наконец-то! Все точно проснулись, воспряли духом – и давай рисовать мемасы, мести с магазинных полок крупу с хозяйственным мылом и обматываться туалетной бумагой, воображая себя Тронутым Максом в Тринадцатом Убежище. И нет, дело здесь не в дискуссии о серьёзности/раздутости проблемы: она очевидно серьёзна. И даже не в панике как таковой. Дело здесь в том, что паника – следствие не опасности вируса, а скуки, лени, абсолютного нежелания жить интересно, когда всё хорошо; должен явиться жареный петух и клюнуть в очень чистую задницу, чтобы человек, наконец-то, обрёл вкус к жизни и зашевелился.

Collapse )

Про «Дурака» Юрия Быкова и неизбывность парадигмы

Беспардонно отстав от прогрессивного человечества, я решил наверстать и прильнуть к картине о безысходности и тоске куда большей, чем в Джокере. Про Юрия Быкова ходит шутка юмора, что он снял два сериала: в первом выкалывают карандашом глаза, от просмотра же второго глаза сами вытекают у зрителя. Однако быковский длинный метр чаще всего оказывался обласкан вдумчивым зрителем, поэтому, решил я, пора и мне. Дурак, фильм ключевой у режиссёра и наиболее обсуждаемый, возбудил во мне чувства живые и противоречивые, вроде тех, что возбуждает Л. Н. Толстой, компания Ubisoft и феминизм третьей волны.



Collapse )

Джокер как герой нашего времени: лишний человек против сверхчеловека

Оказывается, симпатичнейшие мои, чтобы как следует сформулировать, чем велик фильм на самом деле, мне потребовалось потратить довольно много времени на рефлексию и наблюдения. И вот что любопытно: получается, что главная незаурядность картины и, собственно, краеугольного её персонажа сосредоточена не столько внутри кино, сколько наоборот по эту сторону экрана. Артур Флек интересен не как вещь в себе (в самом деле, таких типажей мы встречали в изобилии среди самых разных форм искусства, жанров и медиумов), но как герой резонирующий.



За прошедший месяц я наблюдал потрясающую ситуацию: Collapse )

Непятничные Шаюмины дудлы: осенне-магическое

В связи с неуклонно и сладостно наступающим на нас фестивалем Анимания-2019. Немного магии и надвигающимся ещё более неуклонно – уже, практически, вот-вот! – Хэллоуином, Шаюми сегодня слегка косплеит с тыквой, шляпой и обормотиком, – и немного пинапит!



Оказывается, симпатичнейшие мои, я никогда ничего приуроченного к Хэллоуину не рисовал, что, несомненно, всегда оставалось досадным упущением. Сегодня мы оное исправляем!

Collapse )