кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Category:

Текущие штудии Стругацких, ч. 2

С большим интересом засел читать Дни Кракена - незавершённую повесть Аркадия, упоминаемую Борисом и в "Комментариях к пройденному", и в некоторых интервью. Интерес мой, разумеется, был как чисто житейским, так и прикладным: сейчас мне как раз нужно оглядеться по сторонам и разобраться, кто и что вообще написал достойного и высокохудожественного про спрутов, дабы не повторяться и не попасть впросак. Не ограничивается же всё, в конце концов, Верном, Уэллсом и Крапивиным.

Так вот, по мере приближения к внезапно обрывающемуся финалу текста, интерес мой, увы, принялся угасать. После самой рукописи прилагается краткий план сюжета, но и он огорчил. Казалось бы, здесь есть всё то, что должно меня взбудоражить: и переводчик-японист, и отсылки к древне-японским трактатам о головоногих, и собственно кракен, и мелодраматическая любовь, и, конечно же, конфликт прекрасно-творческой личности и рационально-жующего сообщества. Но почему-то всё выстреливает не туда. Описания мучительно-рутинных будней работника интеллектуального труда, размышления о литературе, отношения с женщинами (их тут у главного героя практически три, но количество не спасает) - всё это словно бы пробуксовывает и увязает само в себе. В приницпе, Борис Натанович как раз об этом и говорил, называя причину того, что повесть не состоялась, но всё равно немного обидно.

Но больше всего обидно из-за типично расставленных контрастов: главный герой (человек) здесь как всегда является носителем истинного гуманизма и полёта души, в то время как спрут воплощает всю мерзость и приземлённость того же самого человека. Даже отставив аллегории, мы увидим, что в Кракене выведены самые неприятные проявления - и только лишь они и оставлены бедному животному. Например, утверждается, что спрут-самец после спаривания хладнокровно убивает самку, при этом даже не пожирая её, исключительно из циничного рационализма (который здесь противопоставляется человеческой иррациональной, но прекрасной духовности), и этим являет собой уникальный пример в живой природе. При этом, скажем, я знаю, что в настоящей (не литературной) живой природе самец каракатицы, выбрав себе партнёршу, остаётся с ней до самого конца, в любой ситуации, например, если та попадает в сети - презрев инстинкты самосохранения и прочие животные рациональности. Мне это обидно.

У меня слишком трепетное отношение к головоногим. В хрустально-солнечном своём детстве я узнал, насколько это волшебные и благородные существа, и методичное выставление их средоточием мракобесия и конспирологии (в культуре вообще и в литературе в частности) всегда люто злило. Похоже, старый добрый Акимушкин - единственный приличный человек в теме, хотя и в ином жанре. Он рассказал об осьминогах так, как о них следует говорить. С другой стороны, подобное положение вещей мне, в каком-то смысле, на руку: поле для размаха девственно чисто, и мне предстоит рассказать свою собственную историю, никому не вторя. Ну вот, разве что, Акимушкину. Но это совсем не страшно.
Tags: Тентаклиада, книги, мысли
Subscribe

  • Я ввернулся

    Двенадцать лет, симпатичнейшие мои. Представляете? Двенадцать! Двенадцать лет старый Дубровник остаётся самым прекрасным городом на Земле и в сердце.…

  • Когнитивное

    Семьдесят тысяч лет назад сапиенсы возвысились над остальными видами людей благодаря когнитивной способности воображать и образно уподоблять. В…

  • Для облегчения печали

    Я успел посмотреть Нотр-Дам первый и единственный раз одиннадцать лет назад, летом 2008-го. Помню, мы долго нарезали круги по Сите́, и нам никак не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments