кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

Маленький тизер к Тентаклиаде

Фейерверки с грохотом рвались в ночном небе над Локрумом. Выворачивались ослепительными бутонами, раскидывали над крышами трескучие звёзды и осыпались в никуда мерцающей бриллиантовой пылью. Локрум шумно, во всю грудь дышал карнавалом.
Резво покончив с формальностями и, по-сыновнему искренне, предоставив родителям отдуваться на скучном приёме, маленький Марко ухватил принцессу Лауру за руку и потащил по улицам города. Вдвоём они шныряли меж тесными локтями и боками зевак, прятались друг от друга в апельсиновых зарослях, грызли огромные сахарные конфеты на палочках, улюлюкали перед кукольными балаганчиками, и Марко даже попытался вскарабкаться на уличный фонарь, но свалился и отшиб зад о булыжник, под колокольчиковый смех принцессы. Незаметно для себя самого, Марко вдруг обрёл совершенно новый смысл этих маленьких удовольствий – таких обычных и не единожды опробованных. Сейчас, когда эта тихая насмешливая девочка, так ловко и аккуратно проскальзывающая сквозь городские толпы в пышном сером платьице, была рядом с ним, все куклы, маски, огни, развалы со сладостями – вдруг ожили и заискрились, как настоящие чудеса.


На пристани факиры и апсары крутили огонь. Их причудливый кораблик с шитыми из разноцветных лоскутов парусами покачивался на волнах между исполинскими тенями локрумских судов. Факиры специально оживляли пламя около воды: именно тут ночь начинала звенеть и вибрировать в полную силу, ведь её и огня здесь становилось в два раза больше. Последний раз танцующие с пламенем приплывали на Локрум, когда принц был совсем маленьким. Детали размазались по памяти мутными пятнами, но ощущение сказочного восторга осталось.
– Смотри, смотри! – закричал Марко и потащил принцессу сквозь тесную толпу, туда, где плясал в морском воздухе огонь. Темными гибкими призраками факиры скользили под ухающий барабанный пульс, а вокруг них шептали пылающими шлейфами огни и кометы. Они рисовали в чернильном воздухе ночи замысловатые исполинские узоры, ослепительно сиявшие взъерошенными, пушистыми языками. Пламя бурлило, трепетало, скакало, скручивалось змеёй и расправляло крылья, взмывало в космос и обрушивалось жаркими локонами – такое тёплое и такое невероятное под ночным небом. Марко и Лаура смотрели во все глаза. Лёгкая, смеющаяся апсара, смуглая, в малюсеньких одеждах с монетками подбежала к ним, словно сотканная из ночи, с двумя огненными змейками, порхающими вокруг. Она произвела неуловимый для глаза жест – гибкие змеи пламени в её руках вдруг забились в унисон и слились в горячую рыжую бабочку, мерно разгоняющую тьму перед глазами детей яркими струящимися крыльями. А в следующий миг рядом из темноты оформился факир с двумя горящими палками и лицом, будто слепленным из обжаренных кофейных зёрен. От него пахло маслом. Он растянул в улыбке жемчужный полумесяц зубов и закружил апсару в диком танце. Огонь в их руках словно возбудился, взвился под камлание барабанов пульсирующими петлями, бесстыдными и чистыми, будто целующими друг друга, и громадный факир вдруг улёгся на тёплые булыжники пристани, а тоненькая апсара изогнулась над ним, откинув голову назад и всё ускоряя вращение огненных полос. И когда уханье барабанов стало бешеным сердцем бегущего в гору, а огонь сделался гудящими колёсами света, факир выдохнул ввысь гигантский, невероятный, точно мифический дракон, рукав пламени, осветив всю пристань оранжевым и жёлтым. Быть может, маленькие принц и принцесса не понимали всех смыслов свершающегося перед их глазами, но эмоции этого священнодейства были настолько сильны, что захлестнули целиком. Марко восхищённо втянул в себя воздух, не в силах отвести глаз от чуда, и в это мгновение почувствовал, как тоненькие пальчики Лауры сжали его руку. И ему показалось, что он сам сейчас готов полыхнуть огнём.

Когда представление закончилось, факир с лицом как из кофейных зёрен собрал галдящих детишек вокруг себя, угощал сладостями и рассказывал сказки о далёких странах, лежащих к восходу за морем. О странах, из которых приплыл он сам.
– У нас в Кальпурре, – говорил он, – такие гранатовые деревья, что вам тут и не снились.
– У нас тоже растут гранаты! – запальчиво крикнул кто-то из детей. Факир бросил пареньку кубик рахат-лукума и отмахнулся:
– Эй, да разве это гранаты! У нашего граната цветок такой, что в нём может поселиться маленькая пери! А плоды такие огромные, что каждое зёрнышко не помещается на ладонь, – факир растопырил длинные пальцы перед изумлёнными детишками. – Ну, разве что, на мою! А из косточек граната у нас складывают стены, как из кирпича. Один древний правитель, у которого был самый удивительный фруктовый сад во всей Кальпурре, выстроил себе крепость из гранатовых косточек, высоченную, с множеством залов и лестниц. И в той крепости отбил не одно нападение ванарского войска.
– А кто такие ванары?
– Это племя хвостатых людей с обезьяньими головами. Они живут в джунглях, их тела покрыты короткой шерстью, у них очень красивые одежды и они ловко прыгают с ветки на ветку. Некоторые видели, как в бою ванара может выкорчевать из земли целое дерево, со всеми корнями, и лупить им врагов. Выдержать атаку таких ребят – подвиг!
Маленький Марко слушал и ощущал ладошку принцессы в руке. Он думал о том, что когда-нибудь построит корабль – самый большой и прекрасный из всех кораблей на свете – и вместе с Лаурой поплывёт в далёкую Кальпурру, есть исполинские гранаты, сражаться с ванарами – вобщем, делать что угодно, лишь бы только с ней.
– Когда в Кальпурре восходит солнце, – продолжал факир, сплетая чёрные пальцы в фигуры, повторяющие его истории, – спящие в росе цветы раскрывают бутоны и начинают тихо-тихо переговариваться. Одни – пёстрые, с оранжевыми лепестками – рассказывают о том, что им приснилось за прошедшую ночь; другие – с лазоревыми лепестками – стараются объяснить смысл этих снов. Если встать рано-рано, на заре, то можно услышать их шёпот.
– А что снится цветам? – спросила какая-то девчушка.
– Понятия не имею, – развёл большими ладонями факир. – Я по утрам сплю долго, и заставить меня продрать глаза в такую рань, чтобы пойти слушать разговоры цветов – самая бредовая затея на свете, уж поверьте мне! Ночь – вот моя стихия. Когда вы, детишки, сладко сопите в кроватках, наступает время чудес, открываются тайны, увидеть которые в другое время невозможно…
– И что же происходит в Кальпурре по ночам? – подал голос Марко. Детская болтовня чуть стихла, некоторые из ребят, наконец, заметили, что среди них сидят особы королевских кровей, а некоторым просто до жути хотелось узнать про ночные тайны Кальпурры. Факир для пущего эффекта вылупился, сверкая глазными яблоками, такими же белоснежными на его чёрном лице, что и улыбка, и заговорил:
– Стоит миске луны расплескать свой молочный свет по побережью, где ночные волны тихо лижут песок, как на берег выходят звери: барсы, мантикоры, жирафы, морские кони, – бесшумно ступая, они подходят к воде, и каждый из них держит в пасти драгоценный камень, сияющий точно звезда.
Марко незаметно скосился на принцессу Лауру и увидел, что рот её полуоткрыт, и как она восторженно ловит каждое слово удивительного факира.
– Повинуясь неведомому зову – продолжал тот, – то ли луны, то ли моря – они встают вдоль берега бок о бок. Издали самоцветы в их пастях кажутся единым сверкающим ожерельем. Будто созвездие Нагини спустилось с ночных небес и опоясало берега своим длинным хвостом. Усталые мореходы, потерявшиеся в тёмных водах, видят эту мерцающую гирлянду огней, сердца их отогреваются от уныния, и они плывут к нашим берегам. И если посмотреть в тот момент на спящий, укутанный ночью диск земли с высоты полёта птицы, то в кромешной тьме увидишь, как светятся, переливаясь разноцветными лучами, очертания Кальпурры…
– А откуда это вы знаете, как оно всё выглядит с такой-то высотищи? – крикнул мальчишка рядом с рассказчиком. Факир обернулся и грозно насупился, так что парень чуть отпрянул, наткнулся на локти приятелей и замер. Факир несколько мгновений изучал пострела, а потом его брови взлетели вверх, и он развёл руками:
– Очевидно же. Летающий ковёр.
– Вы летали на ковре-самолёте?!
– У каждого в Кальпурре, кто научился танцевать с огнём, есть ковёр-самолёт.
– Почему же вы не прилетели на коврах, а приплыли на лодке?
Факир вдруг выбросил обе ручищи вперёд, схватил дерзкого паренька, взлохматил шевелюру и раскатисто расхохотался.
– У вас тут слишком много острых шпилей на крышах, малявка! Летающий ковёр – шутка ценная, порвёшь – простую заплату уже не поставишь! В следующий раз прилетим, а ты пока придумай нам удобную площадку для приземления, ха-ха-ха!
– А когда корабли плывут к берегу, на огонь драгоценных камней, – услышал вдруг Марко голосок Лауры, и внутри у него всё затрепетало, – разве волшебные звери не нападают на моряков и не рвут их на части, когда те высаживаются?
Улыбка на кофейном лице чуть погасла. Факир продолжал улыбаться, но уже не обнажал крупных белых зубов. Он долго и пристально смотрел на принцессу Млена, не произнося ни слова. Вокруг всё смолкло, угомонились дети, затихли фейерверки в небе, только урчал огонь в масляных чашах.
– Всякое бывает, – вымолвил фракир.

А потом, когда карнавальная ночь замерла, Марко с Лаурой забрались на крышу какого-то дома рядом с крепостной стеной, разлеглись на черепице и долго смотрели на звёзды. Марко видел, как прямо над головой, в настежь распахнутом, пышущем ночной свежестью небосводе, змеится, купаясь в мерцании крохотных солнц и переливах туманностей, длинное созвездие Нагини, которое здесь, на Перишельских островах, моряки зовут Щупальцем.
– А вдруг, небо – это тоже бескрайний океан, – сказала Лаура, не отрываясь глядя в вышину. – И там, на другом берегу, тоже собрались сказочные звери, каждый с камнем во рту, и они ждут нас, зовут погладить их гривы и посмотреть на их чудеса… И нам нужно только придумать, как доплыть до них…
Марко долго молчал, слушая, как затихает в его голове колокольчиковый голос принцессы. И потом сказал:
– Мы найдём способ. Обещаю тебе. Когда-нибудь, мы доплывём туда.
Он почувствовал, как мягкие кудряшки коснулись лица, и Лаура поцеловала его в щёку.
Tags: Тентаклиада, буквы
Subscribe

  • И немного о вечном: постмодернизм и видеоигры как искусство

    Есть темы для дискуссий избитые, а есть, знаете ли, непреходящие. Сегодня – о вторых. Мне очень нравится, когда Дмитрий Быков и Антон Долин, оба мною…

  • О «Рифе» Поляринова

    Новый роман нежно мною любимого Алексея Поляринова угодил мне точно в детский страх: эстетика сект сильно пугала меня, иной раз в…

  • Я тряс над ними песком...

    Немного возрастной рефлексии, симпатичнейшие мои. Интервью Моргенштерна Дудю, помимо чертовски смешного эпизода с рестораном и экселевской табличкой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments