April 26th, 2013

Ё

Сегодня в маршруточной толчее вытаскивать из карманцев Анну Каренину (чем я последние дни по обыкновению в этой толчее занимаюсь) мне показалось совсем уж несподручно. Я предался вдумчивому, как в том анекдоте про пейджер, чтению расклеенных по окнам рекламок. Видимо, это уже полупрофессиональное, поскольку не впервой.

И неожиданно поймал себя на мысли, что из современной рекламы окончательно и бесповоротно пропала буква "ё". Её совсем перестали писать. Наверное, в каком-то смысле, закономерно. И даже естественно. Язык движется себе и трансформируется, как и все подверженные эволюции явления. Наверное, буква "Ё" исчезает за ненадобностью, ведь мы всё равно прочитаем "е" как "ё" - там где надо, а где не надо - прочитаем как "е".

Больше всего букву "ё" ненавидят корректоры текстов и спускальщики полос в Индизайнах с Пижамкерами. Связано это с тем, что львиная доля кириллических шрифтов "ё" попросту не поддерживают. Когда мой друг Тимофей верстал сборник "Оранжевого неба", с большим куском моего застрявшего во времени Тоша Трюфельда, то требовал от меня избавиться от всех "ё" в тексте.
Зануда!

Мне букву "ё" жалко. Я очень её люблю. Это хорошая буква. На неё начинаются многие симпатичные ребята.



Эмоциональная значимость её для нашей реальности совершенно очевидна. За примерами бегать не стоит. Более того, обратите внимание, как замечательно эмоциональность "ё" отражена даже в эргономике компьютерной клавиатуры! Иногда, строча пламенное предложение с кучей восклицательных знаков в конце, ты промахиваешься пальцем - и попадаешь по ней. Например: "Сколько тебя можно ждатьЁ!!" Она обязательно напечатается прописной, ведь ты держишь шифт для восклицательного знака, в результате посыл получается гораздо мощнее!

Могучий посылЁ!!

Возникает даже невольная кросскультурная перекличка с японской словесностью, где частица "ё" добавляется в конце предложения для придания оному категоричности.

Поэтому я всегда прилежно продолжаю писать букву "ё" там, где ей место, и безмерно этим счастлив. Пусть дни её сочтены, но мы с ней, как товарищ Сухов, ещё всё-таки помучаемся.