August 17th, 2007

Возвращаясь к родным баранам

Есть такой поэт Орлуша.
Дядька богат на симпатичные метафоры, и зачастую даже совсем без мата.
Вот это мне очень понравилось - опять же затронута животрепещущая тема православия.

Они идут под звон колоколов,
Подаренных тамбовскою братвою,
Они поют, еще не слышно слов,
Так псы цепные темной ночью воют.

Иваны, вдруг познавшие родство,
Несут хоругви на железных пиках,
И дикое тупое естество
Начертано на их славянских ликах.

Когда своей трехпалою рукой
Борис крестился, Мы еще шутили:
Какой он милый, пьяненький какой,
И дом ему епатьевский простили.

Когда Лужков в обители пловцов
Решил пятишеломный храм отгрохать,
Ведь помнят, помнят дедов и отцов , -
Мы продолжали умиленно охать.

Когда с экрана, робок и кортав,
Учил нас вере Ванька Охлобыстин,
Не спорили мы с пеною у рта
Ни об одной нам из понятных истин.

А жизнь летит, как песенка Алсу,
Все вроде так, как мы с тобой хотели.
Шинкует на Поклонной колбасу
Змеиную Георгий Церетели.

Но почему сомнение в лице,
А вера и надежда льдинкой тают?
Не потому что РАО РПЦ
На божий свет тарифы повышает?

Чубайс зажег на Пасху фонари,
Кулич ашанский катится в корзинах,
И по Рублевке в храм летят шныри
С мигалками на черных лимузинах.

Они, забыв про божий фейс-контроль,
На исповеди лгут, как женам дома.
Для них Христос Воскресе - как пароль,
Которым можно обмануть Харона.

Эдем в Барвихе, ангелы в размер,
И с Павлом Петр в погонах на воротах,
И дерево познанья, крупномер,
Цветет в саду для сына идиота.

Крестясь от кошелька до кобуры,
Безмозглый лоб, соединяя с пузом,
Они поют про лучшие миры,
Свой вечный гимн Советского Союза.

Они стоят на службе в полный рост,
Их главный, даже говорят, крестился.
И ясно всем, что номер 1 пост,
Из Мавзолея в храм переместился.

Они стоят, как клоны Самого,
Герои недокраденой России
И жадно ловят каждый вздох его
Собой провозглашенного мессии.

Просфорку дай, кагорчику налей,
Неплохо помолились: так, конкретно.
Лимоновские дети мне милей,
Чем крестный ход под путинским портретом.

Они готовы, лишь приказа ждут,
В глазах ни мысли нет, ни сожаленья.
Прислушайся: они уже идут,
К тебе идут без веры и сомненья.