кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

«Маяк» Эггерса как (не только) идеальная экранизация Лавкрафта

Смотреть «Маяк» я уселся, руководствуясь двумя причинами. Во-первых, мне очень понравился трейлер: красивый, безумный, с тентаклями и пропорцией кадра 4:3 (на самом деле, как оказалось, кадр в фильме 1,19:1). Во-вторых, мне нужно было, наконец, лично узнать потенцию сэра Паттинсона изображать Бэтмена. Так или иначе, я настраивался на артхаус в самом тяжёлом смысле этого слова: отсутствие диалогов, растягивание резины, трудновычленяемые идеи. Так вот, ребята, в худших ожиданиях я счастливо обманулся и увидел картину совершенно замечательной высокохудожественности.



Возможно, всё дело в том, что я был дома, на диване, а не в кинотеатре. Люди вокруг утверждают, всё очень долго, занудно и ничего не понятно. Вздор. Захватывающе, плотно и всё понятно. Картина – потрясающая услада для глаз. Каждый кадр хочется смаковать и катать по сетчатке, пощёлкивая хрусталиком. Собственно, я так и делал, ожидая наткнуться на неточную картинку, на слабую сцену. Но нет. Проходных кадров в фильме попросту нет. Как здорово всё выверено – композиция, динамика, освещение, контраст.



Конечно, здесь в полный рост видны приёмы и Тарковского, и Германа из «Трудно быть богом», но ещё вот в этой картинной проработке кадра читаются принципы Эйзенштейна. Выхваченный из черноты свечой контур лица, скособоченная картинка парусника на стене, подтёки на дощатом полу, мёртвая чайка в грязной воде, сумасшедшая пляска в дрожащих бликах, – всё сделано с незаурядной художественной точностью.



Кроме того, неожиданно тут разговаривают, и разговаривают упоённо. Да, безусловно «Маяк» – картина об одиночестве и о неуклонном, постепенном от этого одиночества помешательстве, однако и диалоги, и в особенности монологи двух главных персонажей здесь вкусны и чертовски характерны.



В этом смысле, Роберт показывает себя очень неплохо: его замкнутый угрюмый герой раскрывается нехотя и по капле, и всякий раз, выпуская частицу своих секретов наружу, получает взамен частицу безумия. Сыграно всё это несложно, но живо и хорошо (к вопросу о потенции в области Бэтмена: да, пожалуй, Паттинсон сможет, и мы дадим ему шанс).



Но главный бриллиант фильма конечно же Уиллем Дефо. Его Томас Уэйк, хтонический смотритель маяка, говорит и поёт архаичным поэтическим языком старых пиратов и моряцких суеверий. Он эдакий закоррапченный Платон Каратаев, в лавкрафтианском разрезе. Мне никогда не нравился Платон Каратаев у Толстого: он казался лубочным и плоским. Однако будучи помещённым в мифологию ужаса и наделённым ирландским (или корнуэльским) «Ye», это образ сразу начинает играть новыми красками и пробирать до мурашек.



В сущности, «Маяк» – это идеальный пример того, как надо снимать по Лавкрафту. Никакого прямого отношения к произведениям Говарда нашего Филлипса он не имеет, но на моей памяти ни один фильм не обращался к лавкрафтианской мифопоэтике столь тщательно и не воссоздавал атмосферу пресловутого eldritch horror столь живо. Вообще тексты Лавкрафта экранизировать очень сложно. Во-первых, потому что при всех достоинствах воображения они написаны весьма косным языком. Во-вторых, потому что мифы Ктулху настолько тесно вошли в массовую культуру, что превратились в мем и в обывателе возбуждают добродушное веселье, но никак не хтонический ужас, как задумывалось изначально. Так вот краеугольное достоинство «Маяка» как раз в том, что картина вновь превращает лавкравтианскую эстетику из мема в кошмар.



Картина пропитана символикой Лакврафта насквозь. Здесь есть безнадёжное злое море, здесь есть гнилые водоросли и умирающие постройки, здесь есть попытки утопить наступающий ужас в спирте, здесь есть выковыриваемая из волосатой набивки матраца богомерзкая статуэтка, здесь есть сирены, чьи плавники складываются в половые органы, здесь есть восхитительно отвратительные щупальца, таинственно вырастающие из неподобающих мест. Здесь есть даже The Colour Out of Space, и при желании финальную сцену можно интерпретировать как столкновение Эфраима Уинслоу с Йог-Сототом, сонмом горящих как солнце шаров.



Фильм обращается к ужасам Лавкрафта не только визуально: он точно формулирует их суть. В основе лавкрафтовского понимания ужаса лежит страх перед бездной, ощущение собственной ничтожности перед враждебной пустотой, глядящей из каждой щели. Именно это чувство постепенно вызревает в Эфраиме Уинслоу и в зрителе. Здесь кроется и квинтэссенция одиночества: ты один, вокруг лишь монструозное неописуемое ничто, и ты сходишь с ума от осознания. Всё это чрезвычайно иррационально, но именно потому так таинственно и пугающе привлекательно.



Но и безотносительно мифологии Ктулху фильм смотрится чертовски сильно. Даже сильнее. Там, где Лавкрафт вынужден был прибегать к веренице избыточных прилагательных и причастий, Роберт Эггерс лакончино обходится чернильным контрастом и выразительным ракурсом, в духе немецкого экспрессионизма. Смотреть его не пересмотреть. Но да, возможно, не в кинотеатре. Дома, ночью, вдумчиво, дегустационно.


Tags: кино
Subscribe

  • Авангардный гностицизм Æon Flux

    На исходе 90-х, эпохе, вопреки когнитивным поверьям, живой и уникальной, по Mtv показывали некоторые экспериментальные анимации, которые пробовали…

  • О роли цвета в супергероике

    Поговорим о цветовом символизме супергероев. Как и для любой визуально-мифологической формы (думаю, не нужно лишний раз отмечать тот факт, что…

  • Поучительно-ретроспективое о Кровавом бароне

    Недавно я обнаружил, симпатичнейшие мои, как много лет назад в комментариях к одной из заметок рассказывал друзьям о том, чем же меня так поразила…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments