кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

Про «Дурака» Юрия Быкова и неизбывность парадигмы

Беспардонно отстав от прогрессивного человечества, я решил наверстать и прильнуть к картине о безысходности и тоске куда большей, чем в Джокере. Про Юрия Быкова ходит шутка юмора, что он снял два сериала: в первом выкалывают карандашом глаза, от просмотра же второго глаза сами вытекают у зрителя. Однако быковский длинный метр чаще всего оказывался обласкан вдумчивым зрителем, поэтому, решил я, пора и мне. Дурак, фильм ключевой у режиссёра и наиболее обсуждаемый, возбудил во мне чувства живые и противоречивые, вроде тех, что возбуждает Л. Н. Толстой, компания Ubisoft и феминизм третьей волны.



С одной стороны, Быкову невероятно удалась атмосфера. Причём не только (и не столько) атмосфера тлена и обречённости русской периферии, о которой все говорят и от которой сам режиссёр переживал долгую депрессию, но внезапно медитативная атмосфера ночного города. Всё действие фильма происходит ночью, при этом все эти до боли узнаваемые дворики и улочки изображены очень осязаемыми и тёплыми по цвету. Самая потрясающая и созерцательная сцена фильма – когда главный герой впервые отправляется рассказать властям о падающем доме и молча идёт среди домов и закоулков под Спокойную ночь Цоя. Вот здесь-то как раз и вспоминается Таксист Скорсезе с его меланхоличными, тоже созерцательными, убаюкивающими проездами по ночному городу. Мало того, что это очень красиво снято: это единственный эпизод в картине, где есть место надежде. Пока слесарь-сантехник Дмитрий Никитин идёт, существует шанс всё исправить. Как только доберётся – всякая надежда развеется как дымка. Каждый следующий поворот сюжета сжимает тиски неотвратимости, неисправимости всё сильнее.

В этом смысле, Быков всегда очень точно обращается с символикой природы, как и положено большому художнику. Я глубоко проникся тем, как мощно работает в картине смена времени суток. Все события происходят в течение одной ночи. И, несмотря на с каждой новой сценой усугубляющийся ужас, ночь даёт ощущение уюта, эдакой готэмской камерности, она делает бытовой гиперреалистичный кошмар отечественной провинции немного гофмановским кошмаром, почти незаметно – но всё-таки смягчает. Но во время кульминации, в середине третьего акта картины, наступает утро. Герой терпит окончательное и безнадежное поражение в этом безотрадном сером свете – и боже мой, как это точно! Помните утро в квазиновогодней картине Ирония судьбы, или С лёгким паром? Насколько чудовищно тоскливым и неновогодним оно было! С наступлением утра сказка тает и остаётся только холодная пустота реальности. В Дураке нет никакой сказки и всё очень плохо с самого начала до самого конца, но ночь защищает психику от неумолимости. Ночью безобразные люди кажутся гротескными уродцами в мире нуара. С рассветом они окончательно превращаются в безобразных и очень скучных людей. И ни психику, ни тело ничто защитить больше не может. Да, как художник, Юрий Быков царствует в своей картине абсолютно триумфально.

С другой стороны, у меня вызывает серьёзные вопросы – и в какой-то мере сомнения – Юрий Быков как рассказчик. Таковых принципиальных сомнений в связи с картиной у меня два. Во-первых, Быкову не удалось сохранить художественную сдержанность в изображении человеческих пороков, порочности человеческой натуры и пороков порочности этой порочной натуры. В образе каждого персонажа он сгущает краски столь же тавтологично, как я – в предыдущей фразе. На мой вкус, акценты, расставленные точно и неизбыточно, дают гораздо больший выразительный эффект, чем масло масляное.

Самый сильный эпизод фильма, максимально жутко и ярко демонстрирующий всю глубину этической катастрофы управителей города и полную потерю управителями человеческого лица – это, конечно, сцена в кафе, празднование юбилея мэра Галагановой. Вот этот потрясающий момент, когда под фальшивую улыбку ведущего, фальшивые слова зама и фальшивую «ба-да-бумс» музыку все начинают хлопать и скандировать: «Ма-ма! Ма-ма!» – испытываешь испанский стыд и какое-то потустороннее, поистине лавкрафтианское отвращение. Всё, уже потрясающе живо нам явлены бездны человеческого падения! Больше ничего не надо! Но нет, Быков принимается нарочито густо намазывать экскременты на моральный облик персонажей, методично вкладывает в их уста гнусные мысли, цинизм и жестокость. Камон, Юрий, мы не просто поняли, мы прониклись отвращением, мы говорим, спасибо, сэй! Но нет, каждый следующий диалог – ещё гуще, ещё циничнее, ещё бесчеловечнее. И от этой изобразительной избыточности сразу начинает страдать выразительность. И когда в паре мест Быков пытается раскрыть нам человеческие стороны этих жутких упырей, как бы говорит нам: эй, ребята, у нас не готическая сказка про монстров, у нас серьёзное кино о противоречивых людях – уже получается не так убедительно.

И второй момент, самый важный, который я даже вынес в заголовок нынешнего текста: неизбывность парадигмы. Концептуальная идея Дурака лежит всецело в русле русской нарративной традиции и ни краешком своим не пытается из этого русла вырваться. С самого что ни на есть девятнадцатого века великая русская литература, а теперь и кинематограф, бесконечно артикулируют одно и то же решение классического конфликта «человек против системы»: систему невозможно исправить, сломать, уничтожить, трансформировать, нужное подчеркнуть; у человека-борца есть только один-единственный жребий – героически пасть в схватке с системой. Обречённость. Фатализм. Беспомощность перед стихией. Один в поле не воин. Сердце Данко растоптано неблагодарными. Александр Андреевич Чацкий рвёт когти из этой обители макабра. И Балабанов, и Звягинцев бесконечно пережёвывают нам ту же самую мысль. И вот Быков теперь. Хочется спросить, господа, ну сколько можно? Я понимаю, прекрасно понимаю, что реальность не провоцирует в ваших сердцах порыва надежды и веры в мощь индивида, но чёрт возьми, как же это избито! Мне хочется видеть новые идеи, новые концепции, новые решения и попытки осмыслить. Ок, пусть они не будут излишне оптимистичными и обманчиво обнадёживающими, но сколько же можно мусолить эту мысль о бренности и бессилии? Дело даже не в том, что она неконструктивна – она совершенно и досконально известна мне! Да, возможно, я слишком глубоко погружён в массовую культуру тлетворного Запада, и вкус мой безнадёжно испорчен, но ребята, я хочу видеть героя, я хочу видеть надежду. И не потому что без надежды мне грустно; а потому что без надежды мне банально.
Tags: кино, мысли
Subscribe

  • Авангардный гностицизм Æon Flux

    На исходе 90-х, эпохе, вопреки когнитивным поверьям, живой и уникальной, по Mtv показывали некоторые экспериментальные анимации, которые пробовали…

  • Поучительно-ретроспективое о Кровавом бароне

    Недавно я обнаружил, симпатичнейшие мои, как много лет назад в комментариях к одной из заметок рассказывал друзьям о том, чем же меня так поразила…

  • О фильмах, гранями мерцая

    Напоминаю, симпатичнейшие мои, что при нажатии на обворожительную Мишель «Honey, I'm home» Пфайффер в заглавной записи журнала вашему вниманию и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Авангардный гностицизм Æon Flux

    На исходе 90-х, эпохе, вопреки когнитивным поверьям, живой и уникальной, по Mtv показывали некоторые экспериментальные анимации, которые пробовали…

  • Поучительно-ретроспективое о Кровавом бароне

    Недавно я обнаружил, симпатичнейшие мои, как много лет назад в комментариях к одной из заметок рассказывал друзьям о том, чем же меня так поразила…

  • О фильмах, гранями мерцая

    Напоминаю, симпатичнейшие мои, что при нажатии на обворожительную Мишель «Honey, I'm home» Пфайффер в заглавной записи журнала вашему вниманию и…