кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

Джокер как герой нашего времени: лишний человек против сверхчеловека

Оказывается, симпатичнейшие мои, чтобы по-нормальному сформулировать, чем велик фильм на самом деле, мне потребовалось потратить довольно много времени на рефлексию и наблюдения. И вот что любопытно: получается, что главная незаурядность картины и, собственно, краеугольного её персонажа сосредоточена не столько внутри кино, сколько наоборот по эту сторону экрана. Артур Флек интересен не как вещь в себе (в самом деле, таких типажей мы встречали в изобилии среди самых разных форм искусства, жанров и медиумов), но как герой резонирующий.



За прошедший месяц я наблюдал потрясающую ситуацию: какое-то совершенно чудовищное количество людей вокруг – людей самых разных интересов, увлечений, образования, материального достатка, темперамента, в конце концов, гражданства и родного языка, близких мне и совершенно незнакомых – увидели в Артуре Флеке себя. Да-да, всё так! – восклицает человечество, ударяя себя пятою в персь, – именно так общество всегда и поступает с нами! С нами! И даже те, кто напрямую себя с Джокером не ассоциирует, тем не менее, видят в нём этот подтекст и уважительно кивают: да-да, всё так! Он был побиваем, унижаем, загоняем, но нашёл в себе силы, принял себя и ответил на несправедливость.

Заметили, что здесь самое любопытное? Именно! Люди воспринимают Артура Флека как абсолютно нормального человека, имеющего конфликт с системой, а не как психопата, заболевшего душою до наблюдаемого нами конфликта с системой. Мало того, что большинство зрителей не воспринимает фильм как часть готэмского мифа (это ещё пусть: действительно картина максимально дистанцирована от первоисточника, хоть я, например, рассматриваю её исключительно как мифологию высшей пробы); оказалось, само безумие Артура для многих такая же условность, как и привязка к Бэтмену, антураж вроде зелёных волос и помады! Джокер воспринимается не как психопат, а просто как жертва жестокости и безразличия общества, которая мобилизует в себе ресурсы на поиски ответа и даёт отпор. Но у него же кататоническая шизофрения! – восклицаю я. Мне кивают: да, всё верно, он шизофреник. Мы понимаем. Но это неважно. Суть-то в другом. Да и кто нынче не шизофреник? Посмотри в окно!

И вот это, ребята, конечно, феноменально. Честно, не ожидал. Получается, Филлипс с Фениксом создали героя нашего времени. Своеобразный собирательный портрет человека эпохи. И (как обычно это и свойственно героям нашего времени любой другой эпохи) картина у нас вырисовывается неутешительная. Я решил немного разобраться, почему образовался такой глубинный отклик в душах и помыслах самых разных людей.

Во-первых, я внимательно просмотрел скорсезевского Таксиста, позиционируемого и критиками, и самим режиссёром в качестве главного источника вдохновения. Оказалось, сходство Джокера с Таксистом, в особенности самих протагонистов, сильно преувеличено. На денировского Трэвиса Бикла гораздо сильнее похож Данила Багров: оба крепкие искренние боевые гопники, вернувшиеся с войны, мучимые одиночеством и не находящие себе смысла в этом вавилоне порока. Кстати, даже сцена с подготовкой оружия в квартирных условиях у Балабанова в первом Брате практически идентична таковой у Скорсезе. Артур Флек принципиально не похож на Трэвиса-Данилу – и в этом, на мой вкус, как раз и кроется одна из причин такого резонанса в сердцах современного зрителя. Джокер Феникса одинок, несчастен и душевно изуродован не в силу внешней катастрофической чужеродной силы, такой как Афган, Вьетнам или Чечня, он не возвращается оттуда в мир города, которому не нужен; он изначально порождён этим самым городом (и тут, между прочим, в полный рост говорит готэмская мифология), этим самым обществом. Джокер Феникса не мускулистый воин и не простой «заурядный» парнишка из народа; наоборот, он «не такой как все», он тощ, худосочен, визглив и интеллигентен – скорее всего, квазиинтеллигентен, но как раз поэтому он так и отзывается в людях! Артур Флек – не поэма о списанных в утиль героях бессмысленной войны; он – гимн непризнанным неудачникам, осознающим свою тщету в мире, где формально всё хорошо, но где почему-то они остаются не у дел.

Вот это очень важная характеристика Артура Флека – квазиинтеллигентность: именно она делает его таким популярным и неожиданно сближает с героинями Сумерек и Пятидесяти оттенков серого – сближает, разумеется, не в художественном смысле и повествовательной мощи (к великому счастью!), а вот в этом своём попадании в аудиторию. Белла и Анастейша – ненужные неудачницы, которые приходят к триумфу, ничего из себя, в сущности, не представляя. Артур – плохой юморист, слабый человек, никакой профессионал (заметьте, я тоже сейчас оставляю за скобками безумие, для чистоты эксперимента), и он тоже приходит к триумфу. Но поскольку история перед нами – не чета Сумеркам, то единственная область, где Артур способен воссиять среди этого мира – хаос и разрушение. Получается, что огромное количество людей сейчас испытывает эти же чувства! Трагический надлом, вызванный разницей между мечтами о себе и реальными способностями.

Во-вторых, Джокер внезапно даёт очень интересное разрешение главной темы русской литературы: темы лишнего человека и сверхчеловека. Дмитрий Быков считает, что в основе классики лежит конфликт, противостояние человека лишнего и сверхчеловека (например, по его мнению, Онегин – лишний человек vs Ленский – сверхчеловек, или Печорин – сверхчеловек vs Грушницкий – лишний человек). Однако на мой взгляд, всё совсем наоборот: в основе классики лежит не конфликт, а превращение – сверхчеловека в лишнего человека. Онегин, вне всякого сомнения, сверхчеловек: блестяще образованный и, подобно Базарову и ведьмаку Геральту, опережающий свою эпоху интеллектуально и эмоционально. Но весь роман – это трансформация его в человека лишнего: оказывается, что ни он не нужен этому обществу, ни общество не нужно ему, в результате Онегин приводит себя к полной духовной катастрофе и поражению. Печорин – точно такой же сверхчеловек из будущего, однако совершенно неуместный и злой, и точно так же приводит и себя, и всех, с кем сближается, к катастрофе.
Здесь важно отметить, что сверхчеловек в русской литературе ничем не лучше лишнего человека, скорее даже наоборот: он чудовище, саркастичный бог зла, лишённый сострадания, в то время как человека лишнего мы (вместе с автором) всегда жалеем.

Так вот, Артур Флек предлагает нам тот же сюжет, в тех же терминах, что и у русских классиков, только в обратную сторону: Джокер – это метаморфоза лишнего человека в сверхчеловека. Бесполезный и не нужный обществу, он расправляет крылья отринув мораль и взорвав общество. Из бессмысленного он становится беспощадным. Обратите внимание, это очень американская трактовка: положительный герой в американской традиции (как, например, в Трёх билбордах на границе Эббинга, Миссури), решает конфликт с системой путём яростного с-меня-хватит заравнивания системы бульдозером. Но что делает именно историю Джокера более интернациональной, более жизненной и, возможно, более близкой к русской литературной классике – так это то, что перед нами не герой, а злодей. И он-то начисто лишён того внутреннего достоинства, так свойственного персонажам (даже отрицательным) тех же Билбордов: столкновение с настоящим обществом может породить только настоящего сверхчеловека, то есть человека чудовищного.

И как же это оказалось людям близко! Вроде бы всё закономерно. Почему Покемоны сделались так популярны? Потому что сама их концепция – это ёмкая метафора ощущений, которые испытывает маленький ребёнок: в маленьком, всех умиляющем, но очень неуклюжем и безобидном теле спрятана великая космическая мощь. Джокер – это покемон для человека постарше, но тоже нереализованного. И я, с одной стороны, категорически против вот этих комсомольских воплей среди таблоидов про подстрекательскую природу фильма: это глупо и вульгарно. Но с другой, меня несколько угнетает ситуация с общим душевным упадком среди нашего брата, коли наш брат столь рьяно усматривает себя в Артуре Флеке. Серьёзно, ребят, надо как-то научиться поднимать себе настроение. Чего какие серьёзные-то?!
Tags: кино, мысли
Subscribe

  • Я ввернулся

    Двенадцать лет, симпатичнейшие мои. Представляете? Двенадцать! Двенадцать лет старый Дубровник остаётся самым прекрасным городом на Земле и в сердце.…

  • Когнитивное

    Семьдесят тысяч лет назад сапиенсы возвысились над остальными видами людей благодаря когнитивной способности воображать и образно уподоблять. В…

  • Для облегчения печали

    Я успел посмотреть Нотр-Дам первый и единственный раз одиннадцать лет назад, летом 2008-го. Помню, мы долго нарезали круги по Сите́, и нам никак не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments

  • Я ввернулся

    Двенадцать лет, симпатичнейшие мои. Представляете? Двенадцать! Двенадцать лет старый Дубровник остаётся самым прекрасным городом на Земле и в сердце.…

  • Когнитивное

    Семьдесят тысяч лет назад сапиенсы возвысились над остальными видами людей благодаря когнитивной способности воображать и образно уподоблять. В…

  • Для облегчения печали

    Я успел посмотреть Нотр-Дам первый и единственный раз одиннадцать лет назад, летом 2008-го. Помню, мы долго нарезали круги по Сите́, и нам никак не…