кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

Фэнтези как искусство. Часть II. На стыке жанров

Продолжаем наш скомканный, но чрезвычайно наукоёмкий разговор о фэнтези. Если вы пропустили первую часть, критическую, поспешите с ней стремительно ознакомиться здесь и сразу же возвращайтесь! Сейчас давайте затронем фэнтезийный жанр в контексте других разновидностей литературы (и мифотворчества в целом).



Несмотря на озвученные в предыдущей части проблемы, фэнтези эволюционирует и развивается, пробует новые приёмы и техники, в том числе взаимодействует с прочими литературными жанрами. Возможно, это продиктовано желанием фэнтези «выбиться в люди», но может быть, и наоборот: литература модерна, тоже переживая некоторую стагнацию, пытается освоить элемент фантастического, технику чуда.

Наиболее ярким примером последнего становится магический реализм (мистический реализм, м-реализм), в первую очередь, в латиноамериканской традиции. Палитра здесь широка, она начинается сильными текстами, Маркесом и Борхесом, и простирается вплоть до самого простого мейнстрима, в духе Коэльо или даже эзотерики Кастанеды. С восточной стороны через океан к этим ребятам как родной примыкает Павич: его стилистическая манера более избыточна, Павич буквально топит свою реальность в экзальтированной поэтике, однако сущностно это тот самый м-реализм, что и в Южной Америке.

Здесь чувственный, иррациональный принцип познания не просто возводится во главу угла, но и разворачивается в метафизической проекции. Например, в Сто лет одиночества Маркеса чудесное не просто влияет на реальный мир, но и воспринимается как внутренне непротиворечивый механизм этого мира. Когда девочка улетает в небо на простынях — не происходит ничего из ряда вон выходящего: семантически эта сцена полностью укладывается в представление и восприятие персонажей романа. Вот эта черта: необъяснимость, но совершенная естественность фантастических элементов — характерна не только для магического реализма в литературе, но и для мифологической картины мира в человеческом сознании вообще. И эта черта не единственная. Как и в подавляющей массе фэнтези-литературы, в произведениях м-реализма полновластно царит природное, языческое мироощущение. Помимо упомянутой иррациональности действия и естественности волшебного, налицо и все прочие атрибуты мифологической картины мира: цикличность времени, обязательный символизм предметов и явлений, замена причины следствием и наоборот, диахроническая, по Гумилёву, последовательность событий (авторская речь может переходить от третьего лица к первому, мы можем наблюдать происходящее глазами то одного героя, то другого, время течёт по-разному), постоянное ощущение легендарности, фольклорности места действия. Магический реализм берёт посюстороннее настоящее и рассказывает о нём инструментарием мифов и легенд. В этом смысле он наследует и у сказки, как фэнтези, и у реалистической традиции.

В контексте фантастической литературы мы также найдём множество примеров магического реализма. Скажем, Канун всех святых Брэдбери или Сирены Титана Воннегута. Обратите внимание: западная литературоведческая традиция определяет жанр этих произведений (в том числе) как фэнтези. Пожалуй, тут нет ошибки: Воннегут использует научно-фантастический, космический сеттинг, Брэдбери — мифологическую фантасмагорию, но и в том, и в другом случае это лишь декорации. Два отмеченных нами условия жанра фэнтези идеально выполняются и в Кануне, и в Сиренах. При этом, однако, оба текста обращаются к чрезвычайно насущным вопросам, физиология и образ мысли героев исключительно человеческие, посюсторонние.

Будучи одним из самых крупных пластов литературы, стоящей на стыке фэнтези и «классических» текстов, м-реализм, тем не менее, не первый такой. Многие мои симпатичнейшие читатели и слушатели мгновенно называют Гоголя и Булгакова, когда речь заходит об истоках фэнтези, не буду и я ханжой и с радостью назову их тоже. Наверное, не очень корректно причислять к жанру тексты, написанные задолго до возникновения самого определения этого жанра; но и Мастер и Маргарита, и Петербургские повести в полной мере обладают ключевыми фэнтезийными свойствами. Более того, подавляющая часть современного городского фэнтези — сильно упрощённая и не обременённая глубиной версия тех концепций, которые создали Булгаков и Гоголь. Заметьте, не всякую седую классику, несущую в себе элементы волшебного или мифологического, можно рассматривать в контексте будущего фэнтези или в качестве предтечи жанра. Например, шекспировский Сон в летнюю ночь, несмотря на обилие представителей фэйри и античных образов, являет собой простую бытовую историю. Если мы извлечём из текста все волшебные декорации, сюжет не пострадает, получится классическая комедия положений. В Мастере и Маргарите же, наоборот, вмешательство потусторонних сил является триггером и одновременно лакмусом реальности: именно оно: чудо, волшебство, экстремальное невероятное — катализирует человеческие страсти, мысли, поступки, обнажает истинные лица, заставляет делать выбор. Петербургские повести, в свою очередь, причудливо преображают саму реальность. Гоголь здесь не вводит трансцендентных сил, как это делает Булгаков (или тот же Гоголь в Вие или Вечерах на хуторе близ Диканьки), он применяет гротескный фильтр к обыденности. В результате получается тот самый мифологический эффект: бегающие части тела и сводящая с ума готика Портрета воспринимаются как естественная, не трансцендентная иррациональность гоголевского мироощущения.

Заканчивая разговор о взаимодействии литературы «высокой» и фэнтези (разговор, разумеется, поверхностный: я лишь обозначил наиболее очевидные точки — надеюсь, вы и сами набросаете мне ещё множество примеров, работающих на стыке), я бы хотел выделить трилогию Мервина Пика Горменгаст. Произведение, быть может, не всегда признаваемое высоколобым критиком, но мною несомненно любимое. Тот редкий случай, когда чудесатость образуется не за счёт прямого введения в текст сверхъестественного начала или демонстрации невозможных явлений, а исключительно благодаря языку. Стиль, в котором Пик описывает этот грандиозный, древний, умирающий и одновременно чертовски живой замок (именно замок по сути является центральным героем романов), скрупулёзно вычерчивает портреты его обитателей, расписывает всё жуткое многообразие окутывающих Горменгаст ритуалов, этот стиль сам по себе превращает мир книги в иную, фантастическую вселенную. Хотя по большому счёту ничего формально фантастического здесь не происходит. Тем не менее, ощущение волшебства, древнего, страшноватого, гротескного, но при этом чрезвычайно естественного и знакомого, не покидает до самого конца. Если существует текст, максимально симметрично стоящий и на территории фэнтези, и на просторах магического реализма, то это именно Горменгаст. Эпическая сцена с наводнением во втором романе цикла потрясающе сильна, и ею я сам изрядно вдохновлялся при написании Тентаклиады. Особенно приятно, что на русском трилогия выходила в переводе замечательного Сергея Ильина, который как никто умеет невозможное: сохранить изначальный английский вкус в высокохудожественном русском тексте.

Но что же само фэнтези? — спросите вы. Все рассмотренные примеры так или иначе выходили за рамки жанра, либо примыкая к другим, либо создавая новые. Но есть ли будущее у жанра с сохранением его условных границ? Есть ли возможность преодолеть озвученные ранее проблемы и развиваться? Немного передохнём и перейдём к заключительной части нашей беседы.

Назад к части I: старые и новые проблемы жанра

Назад к части I с половиной: тернии определения жанра

Вперёд к части III: перспективы развития и реалистический мифологизм

___________________
О книжках, близких к теме:
О рациональном Гарри
Про «Сказки сироты. В ночном саду»
Про «Тайну Эдвина Друда»
Про «Звезду Соломона»
Про «Крысиного короля»
Океан в конце дороги
Ветер сквозь замочную скважину
Tags: книги, теория
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Recent Posts from This Journal