кандидат болтологических наук (kenichi_kitsune) wrote,
кандидат болтологических наук
kenichi_kitsune

Categories:

СтарПёрл. Выпуск №3. Осьминоги

Если на секунду представить, что в далёком будущем у меня появится биограф – знаете, такой нездоровый исследователь с кучей свободного времени, одержимый мной – он наверняка подумает: а почему, собственно, у этого парня сплошные осьминоги? Куда ни ткни, отовсюду лезут тентакли. Учёный грядущего опустит руки, его одержимость рассеется как дым, и не будет у меня больше биографа. Во избежание подобного недоразумения в рядах потомков, сейчас я честно расскажу об истоках своей безоглядной любви к осьминогам и о том, почему они венчают мои эстетические пристрастия.




С самого хрустально-солнечного детства у меня было три главных страсти, выползшие вместе со мной из тьмы младенческого неведения и существовавшие рядом сколько я себя помню: древнегреческая мифология, море и всяческие живые существа. Как видите, страсти эти имеют друг с другом изрядную близость: античная культура тесно связана с морем, а зоологические виды и в мифах, и в подводном мире (особенно в мифическом подводном мире!) можно разгружать лопатой. Каждый из трёх обозначенных феноменов по сей день тревожит сердце и несомненно заслуживает отдельного рассказа. Но так получилось, что в месте пересечения мои страстей, где их вектора складываются и достигают экстатических высей, оказался именно осьминог.



Я не смогу уже сказать точно, кто инициировал большой взрыв и поселил богоподобного кефалопода в мой разум. Скорее всего, это сделал разум мировой, во времена хрустально-солнечного детства представленный энциклопедиями о жизни, вселенной и вообще. Книги громоздились готическими этажами в тёмных дедушкиных шкафах, и началось всё с Иллюстрированной энциклопедии животных В. Я. Станека, с суперобложки которой оскаливался прекрасноликий тигр. Фотографии в книге были чёрно-белыми, но невиданного качества и содержания. Осьминогам было посвящено всего полтора разворота, но здесь был выразительный профиль Octopus vulgaris и снимки чрезвычайно редких видов: мускусного спрута (Ozaena maschata) с одиночными рядами присосок и зонтичными перепонками и Philonexis catenulata, о котором даже сейчас в сети найти информацию очень сложно.



Я выискивал картинки и абзацы об осьминогах в кипах выстраивавшихся передо мною книг, находил лишь крупинки, но заглатывал так жадно, что искомые страницы стремительно истрёпывались. В те времена в телевизоре часто имела место передача Детский час, весьма недурная, состоящая из образовательно-развлекательных блоков – от иностранных языков (где, в частности, показывали всеми любимого Muzzy) до мира техники и живой природы. Однажды там мелькнул сюжет об осьминогах. Знаете то чувство, когда нутро сладостно сжимается, грозясь раздавить всех роящихся в нём бабочек? В тот момент я сам стал этим чувством. Они были цветные, многомерные, колышущиеся в толще воды, они вздымались и сплющивались, топорщились гребнями присосок и клубились среди кораллов, как яркие грозовые тучи. Мир изменился. Я понял, что это навсегда. Я старательно ждал каждого выпуска Детского часа, надеясь на повтор сюжета или новые кадры. Пару раз был вознаграждён. И понял, что должен узнать о них всё – и даже чуть больше.



На помощь мне пришли Игорь Акимушкин и Святослав Сахарнов – не просто ведущие советские знатоки морских глубин, но и люди, способные преподнести тайное знание детям.



Львиную долю того, что я понимаю в осьминогах, я почерпнул у этих замечательных людей. Про голубую кровь, про три сердца, про идущий сквозь мозг пищевод, про маскировку и чернильную бомбу, про беспощадную войну с муренами, про легендарные победы осьминожьего интеллекта над дикой природой и человечьими механизмами, про то, как новорожденные спрутики вооружаются ядовитыми стрекалами португальских корабликов. У Акимушкина были запечатлены настолько редкие ракурсы и сцены, что даже сейчас их ценность безусловна.



Я разглядывал их бесконечно, и глаз не мог найти никакой дисгармонии, словно осьминоги были созданы не слепой и бесцельной эволюцией, а стали результатом скрупулёзной и вдумчивой работы гениальных дизайнеров. В них всё было прекрасно, как в чеховском человеке. Плюс абсолютно неземная таинственность.



И началось помешательство. В лучшем смысле. Я рисовал осьминогов на всех доступных поверхностях всеми доступными инструментами, выдумывал новые семейства и отряды в классе головоногих, вроде шипастощупальцевых, и промежуточные гибридные звенья между осьминогами, крокодилами и быками…



Разумеется, мой пьянящий восторг не мог существовать в вакууме, и я вынужден был неминуемо обращаться к художественному творчеству иных за вдохновением. Каково же было моё неприятное удивление, когда выяснилось, что остальная человеческая культура воспринимала осьминогов как нечто жуткое и постоянно норовила прилепить им демонический символизм и ярлык сил зла. Например, очень заинтересовавшая меня повесть Евгения Наумова Коралловый город, или приключения Смешинки подавала большие надежды: в ней описывался подводный мир, населённый разумной живностью с весьма точными упоминаниями биологических видов. Сразу было понятно, что автор подкован в теории и фантазирует на хорошей базе, а не в пустоте. Но вот беда: в лучших традициях советских (да и голливудских, по большому счёту) клише, основной конфликт здесь заключался в противостоянии благородных бунтовщиков-оборванцев и злобных буржуев-империалистов. И как назло, положительные герои были представлены унылыми ершами, осетрами, камбалой, селёдкой и дельфинами, а негодяи – сплошь осьминогами, крабами, кальмарами и акулами, животными интересными и живописными. Назывались они все с заглавной буквы, Спруты и Крабы, прямо как расы в ранних переводах Толкиена. Главным антагонистом был начальник осьминожьей стражи по имени Лупибей. В конце он погибал, сварившись в кипятке. Читая об этом, я сам закипал от ярости. Меня так влёк мир книжки и так отвращали возмутительно расставленные акценты! Когда я пересказывал сюжет Кораллового города Изначальному Другу Артёмке, то принципиально менял акценты местами, делая предводителя повстанцев Грязного Ерша злодеем, а Лупибея – борцом за справедливость.



На телевизионном экране происходили аналогичные выверты. Я очень надеялся, что итальянский сериал Спрут назван так а честь отважного комиссара Катани, но оказалось, это метафора мафии, опутавшей своими щупальцами общество. Нет, ну нормально?! Но маленький я учился жить с разорванным шаблоном, мириться с общепринятыми ассоциациями, оставаясь верным собственным эстетическим ориентирам. В последствии, к слову, это очень помогло. Ситуация, когда в обществе вдруг становится модным оскорблять хорошее, чистоту делать синонимом грязи, называть чёрное белым и наоборот, всем нам прекрасно знакома и по взрослой жизни.



Поэтому я не унывал. Абстрагируясь от «идеологически верных» посылов (к счастью, любые посылы всегда оказываются художественно слабыми и неэффективными, если они «идеологически верны»), я просто радовался любому появлению осьминогов в обозримом пространстве. Даже самому эпизодическому. Например, многорукому музыканту из мультфильма Роберта Саакянца В синем море, в белой пене… или даже крошечным обитателям матраса, на котором лежит Водяной в не менее замечательном югославском Волшебном лесу. Помнится, после этой сцены, я отжал у мамы большую простынь, наполнил ванну, накидал игрушек – и возлежал.



Роскошный practical effect’ный осьминог был в фильме Александра Птушко Садко, являя собой главный ай-стоппер в обители морского царя. Он шевелил щупальцами и мерцал глазами весьма потусторонне.



Изредка попадались и сугубо положительные изображения осьминогов, family, так сказать, friendly, например, в экранизации стихотворения Эдуарда Успенского Осьминожки. Излишняя слащавость и слишком прямолинейные социальные аллюзии портили впечатление, но ради своих любимцев я готов был потерпеть.



Окрылённый – во всех смыслах – диснеевской Русалочкой (которой, вне всякого сомнения будет посвящён отдельный выпуск СтарПёрла), я принялся сочинять роман о человеке-осьминоге, имевшем анатомию Урсулы. Несколько первых страниц я печатал на машинке и, подражая манере Рабле, любимого мною с младенчества, снабжал повествование длинными списками: тяжестей, которые мог поднять щупальцами мой герой, вооружения, которое мог отразить плащ героя, и всё в таком духе.



А чуть позже настоящим майским днём стал очередной фильм о приключениях Бонда Octopussy, где мои невинные детские фетиши удачно сошлись с намечающимися фетишами взрослеющего организма. Здесь был целый таинственный орден осьминога, состоявший исключительно из акробатически настроенных девушек-убийц, склонных одеваться в красные обтягивающие комбинезоны, как много лет спустя – Аска в Евангелионе и Таки в Соулкалибуре.



Особенно меня радовал тот факт, что и прекрасные воительницы, включая главную лирическую героиню, и ядовитый синекольчатый осьминог, несмотря на всю свою мрачную атрибутику, в финале выступали на стороне добра. В те времена это было чертовски свежо.



Постепенно наступала эпоха постмодерна, разочарования в чёрно-белой морали героев, очарования противоречивыми антигероями и увлечённости мифами Ктулху. И казалось бы, мне стоило радоваться популяризации осьминожьих мотивов – и я искренне был доволен этим. С другой стороны, пропадала некоторая интимность, таинственность, которая всегда окружала мою пламенную страсть. Но по большому счёту от того, что кто-то разделяет твои симпатии к некоторому идеалу, последний не перестаёт быть интимным, твоим личным идеалом.

Ведь прелесть осьминога для меня не только в эстетике, но и в этике. Осьминог – это образ жизни, это, если хотите, ценностный кодекс. Квинтэссенция того, как правильно себя вести и как жить, чтобы не было мучительно стыдно или мучительно скучно. Он учит адаптироваться к сложным ситуациям. Он учит маскироваться там, где лобовая атака бессмысленна, и находить невидимый выход, если все двери заперты наглухо. В конце концов, осьминог – это ренессансный символ, в нём воплощён архетип «человека Возрождения». И я очень рад, что мне удалось протащить его в себе через столько долгих и разных лет. Не забыть, не разочароваться, написать книгу. А значит, всё не напрасно.



___________________
Проект СтарПёрл
Выпуск №0. О проекте
Выпуск №1. The Battle Beasts
Выпуск №2. Barbarian the Game
Новогодний спешал. Top 12 Practical Effects
Хэллоуинский спешал. Alone in the Dark 1992

Тематические заметки
Белая бабушка
Принцы стройки
Возвращение зверей
Трагедия советского мушкетёра
Через тернии
Tags: Проект СтарПерл, Тентаклиада, буквы, великая эпоха, конец 80х - начало 90х, мысли, ностальгия, фетиш
Subscribe

  • Про счастье и несчастье

    Лев Толстой вызывает у меня сложные чувства; как компания Ubisoft и феминизм третьей волны. Екатерина Шульман, нежно любимая мною, видит главную…

  • И немного о вечном: постмодернизм и видеоигры как искусство

    Есть темы для дискуссий избитые, а есть, знаете ли, непреходящие. Сегодня – о вторых. Мне очень нравится, когда Дмитрий Быков и Антон Долин, оба мною…

  • По поводу симулякров

    Моя любимая ягода – земляника. Вот такая, знаете, лесная, с коротким сезоном жизни, лаково горящая на солнце и чрезвычайно ароматная, как никакая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments